Малюта пошевелился, приоткрыв один глаз и кивнув Ярославу:
— Облава — дело хорошее. Как парни с охоты воротятся, пусть ко мне заглянут. На волка того — плевать я хотел. А вот то, что он плодиться стал среди волчьего племени — это плохо. Сказывал Беримир, что оборотня в лесу видал. То ли волк, то ли человек — не разберешь. Потому на рассвете пусть облаву начнут. — Старейшина рода медведичей вновь прикрыл глаза, мечтательно прошептав: — Эх, дожить бы до того Рассвета.
* * *Белый волк призывно завыл, содрогаясь всем телом от лютого мороза. Великая мерзлота укрыла ранее могучую Дарию толстым покрывалом льда. Волк поежился, принявшись нетерпеливо скрестись когтями о стальной лед.
— Наконец-то ты пришел, любимый.
Полярное сияние вспыхнуло в небесах всеми цветами радуги, и призрак Ледеи явился перед ним. Она была прекрасна и величественна в своей красоте. Волк лег у ее ног, словно ластясь к хозяйке ледяной пустоши.
— Здравствуй, милая, — прорычал он, радостно завиляв хвостом, — вот мы и свиделись.
Ледея грустно улыбнулась, внимательно вглядываясь в его серые глаза.
— Ты выглядишь утомленным, Стоян. Тебе не хватает тепла.
Волк насмешливо оскалился, показывая свои острые клыки.
— Согрей меня, милая. Открой мне дверь! — Дух ведьмака с надеждой вглядывался в ее призрачные черты. — Ну же, милая? Я скучаю по нашему сыну…
— Нет! — Голос Ледеи стал холоден, словно сталь, и от ее окрика вновь засвистела метель, заставляя волка прижиматься к земле. Ледея вздохнула, сетуя на собственную несдержанность, и промолвила: — Прости, любимый. Я не могу открыть эту дверь. Мстиславу здесь хорошо. Послушай, как радуется твой сын!
Полярное сияние озарило полнеба, осыпая его причудливыми зелено-голубыми узорами. И над Землей пронесся радостный детский смех.
— Мама, мама! Она ест из моих рук!
Ледея улыбнулась, вглядываясь в невидимую ведьмаку пустоту.
— Он кормит белку. Звери любят его.
Волк недовольно зарычал, вздыбив шерсть на загривке и вновь укладываясь в снег.
— Мама, я нашел что-то черное и острое, словно зуб.
Вскочив на лапы, волк радостно взвыл:
— Это меч, Мстислав! Это клинок моего меча, сын!
Вьюга заглушила его крик, и Ледея холодно произнесла:
— Нам пора уходить, милый. Не сердись. — Призрак исчез, сияние стало затухать, и откуда-то, из далекого далека, донесся голос Ледеи. Она строго отчитывала Мстислава: — Это плохой зуб, сынок. Выбрось его немедленно!
Волк поднялся на лапы, злобно зарычав вслед исчезающему сиянию. Зубы его щелкнули, силясь укусить твердый, словно гранит, лед…