Стоян прищурился, прикрываясь от солнца ладонью и разглядывая стоящий посреди пустошей город. Ратиум. Величественный солнечный город, основанный потомками древних атлантов. Именно к этим берегам две тысячи лет назад причалили корабли, несущие на своих бортах последних представителей ранее великой расы. Сломленные поражениями от ариев, они заселили это побережье, униженно запросив у победителей перемирия. Они клялись кровью более не нарушать законы Прави. Они клялись не приносить на алтарях богомерзких жертвоприношений. Они клялись никогда не поднимать меч против Дарийской империи. И арии простили их, разрешив основать поселения и взращивать хлеб на отведенных им землях. Так образовалась народность хатти, из года в год взращивающая своих сыновей и дочерей. И стали их дети поклоняться Великой Богине Матери, имя которой МАРА.
…Ведьмак усмехнулся собственным мыслям, памятуя о хитрости великой Мораны. Множество ликов принимала она, являясь к диким племенам в божественном обличье. Ее красота и суровость всегда покоряла слабых духом, открывая перед ними пути достатка и благости. Так стало и с потомками атлантов. Не имея возможности расширить собственные владения, они стали продавать своих прекрасных дочерей, восхваляя мудрый совет Великой Матери. Князья и цари всех соседних государств засылали к ним послов на смотрины. Ни в одной народности мира не было таких красавиц: бронзовая кожа, змеиная грация и раболепная покорность. Шли годы… Исподволь дочери хатти стали править другими народами, родив в их дворцах собственных сыновей. Царство хатти стало процветать изобилием, избегая войн и восхваляя правление своих многомудрых жрецов…
Стоян горько покачал головой, вновь вспоминая дни проигранной им битвы. Больно. Больно и обидно за перенесенное в те дни унижение. Долгие годы ведьмак жил этим прошлым, пытаясь отыскать в воспоминаниях собственные ошибки. И не находил их. От этого становилось многократно больней, ибо наказание, понесенное им, было незаслуженным. Так когда-то отец воспитывал в нем воина. Словно выковывая новый клинок, он то разжигал его в огне докрасна, то закалял, бросая в ледяную воду. Лишь позже Стоян осознал справедливость суровой науки отца. Когда ранее равные ему братья стали смотреть на него как на старшего. Одного ведьмак никак не мог понять: почему Творец во всем потакал Белобогу? Он — тот, кто сотворил Мир — дал всему живому право свободного выбора. И он же лишил атлантов этого дара, подняв на них карающий меч ариев. Гневаясь на потерпевших поражение сыновей, Чернобог на самом деле ликовал, взывая к Отцу. Он знал, что вновь одержал победу над братом, доказав ему, что не способны смертные взойти по Золотому Пути. Нет в мироздании ни высших миров, ни низших, как нет ни высших, ни низших среди существ, созданных Творцом. Есть лишь движение, дающее жизнь. И все живое движется, избирая для себя тот центр силы, к которому его притягивает. Кто-то движется вверх, устремившись к Свету, кто-то уходит вниз, тяготея к Тьме. И в этом кроется истина: в свободе выбора, дарованного Творцом. И не дóлжнó нарушать сей закон, будь ты хоть Перун-Громовержец!
Стоян поежился, вспоминая свою встречу с этим божеством. Мощь. Сила и неизмеримая мощь были заключены в его сути. С подобной силой рождаются лишь Сыны Богов. Ведьмак уперто стиснул зубы, понимая, что нет равновесия в их битве. И лишь запретные знания, дарованные Урам, могли поколебать эту чашу весов.
Над его головой раздалось пронзительное карканье, и черная ворона села Стояну на плечо. Испуганно взглянув в глаза вестника смерти, ведьмак молчаливо моргнул, роняя на обветренную щеку лишь одну горькую слезу.
— Прости, брат. Прости, что не было меня рядом с тобой. Прощай. — Он бережно взял птицу в ладони, подбрасывая ее ввысь. — Лети к Отцу. Ты будешь отмщен, Лиходей, я обещаю!
Ведьмак хлестнул коня, уверенно направляя его к вратам Ратиума. Его ладонь жестко впилась в гриву скакуна, заставив того испуганно скосить глаз. Лиходей пал жертвой вероломства рассенов. Сердце Стояна разрывалось на части от горя и ярости. Он думал об отмщении, вспоминая самые жестокие казни, виденные им на своем веку. Готовься к приему, князь Велислав. Ох, не будет славной твоя последняя битва.
* * *