Казалось, воевода даже не удивился, увидев перед собой Перунова волхва. Удовлетворенно кивнув головой, он осадил рьяных стражей окриком:
— Оставьте его! Сказал ведь человек, к царю он путь держит. — Воевода взмахнул рукой, приглашая волхва выйти из корчмы. — Смирно вести себя будешь, никто тебя не тронет. Слово даю.
Едва переступив порог корчмы, Рыжий пошатнулся, получив оглушительный удар по затылку. В глазах его потемнело, и, застонав, он рухнул наземь, теряя сознание.
Сунув за пояс короткую палицу, воевода усмехнулся, пробормотав:
— Там разберемся, колдун али нет. Тащите его в темницу. Мешок его подай, с собой заберу. — Воевода грозно взглянул в жадные глаза десятника, прошипев: — Ежели что ценное умыкнешь — голову откручу. Чтобы все принес, что при нем найдено будет!
Взяв в руку походный мешок Рыжего, воевода охнул, с трудом забрасывая его на плечо.
— Тяжел, однако. Как это он с ним так прытко бегал?
Глава 15
— Спишь, милый?
Всеведа улыбнулась, нежно прижимаясь к сонному медведичу. Уже седмицу он спал спокойно, не выкрикивая во сне имя Ледеи и не вскакивая в холодном поту, хватаясь за меч.
— Чего тебе не спится… милая? — Ярослав недовольно заворочался, открывая глаза, и тоскливо взглянул на светящую в окно луну. — Ночь ведь на дворе.
Всеведа молчаливо кивнула во тьме, еще крепче прижимаясь к Ярославу.
— Ребеночек у нас будет.
Ярослав удивленно моргнул, резко обернувшись к подруге:
— Откуда знаешь?
— Дурачок! — девушка потрепала его по взъерошенным волосам и прошептала: — Просто знаю. Я же Всеведа.
— Так ты же вроде… — Ярослав умолк, чуть было не сболтнув глупость о ее утерянном таланте к ворожбе. — А кто — сын или девка?
Всеведа поднялась с постели и, слепо шаря перед собой руками, тихо подошла к окну.
— А не все ли одно, милый? Спасибо Роду, что не оборвал нашу нить за грехи наши.
Медведич молчаливо нахмурился, вновь не понимая, о чем она говорит. Последний месяц Всеведа была сама не своя. Шепчет над ним во сне, в вечной любви клянется, прощения у богов просит. В чем грех-то их, ведь за правое дело войну ведут? Прав Стоян — прошли те времена, когда цари да князья простой люд безнаказанно обирали. Теперь время настало свободу защитить. Не будет более в Яви ни князей, ни царей. Каждый человек станет сам хозяином своей судьбы, проложив мечом дорогу к счастью.
Едва лишь мысли Ярослава вернулись к войне, как он тут же позабыл о радостной вести, которую ему сообщила Всеведа. Перевернувшись на другой бок, медведич быстро уснул.
Всеведа молча заплакала.
— Ничего, милый. — Она тихо прошептала слова мольбы, обращаясь к сияющему ночному светилу. — Скоро все изменится. Утратят они власть над тобой, ибо не место им в Яви. Даже Ледея тебя более не зовет по ночам, видать, вразумили ее Уры.
* * *Ворота города распахнулись, и воины радостно загомонили, приветствуя возвращение вождя. Стоя на колеснице, ведьмак победоносно поднял руку, отвечая радостным крикам своих воинов. Одна за другой сотни колесниц проносились улицами города, разгоняя собравшихся зевак.
Подъехав к княжьему дому, ведьмак остановил колесницу и спрыгнул наземь. Подозрительно озираясь по сторонам, он вглядывался в лица воинов, пытаясь распознать возможное предательство. Воины радовались его возвращению. Их мысли были чисты и открыты его воле.
— Вандал! — прорычал Стоян, пнув ногой дверь княжьего дома.
Молодой ведьмак сидел за столом, задумчиво разглядывая свою медвежью лапу. Огромные когти скрипнули о доски стола, оставив на них глубокие борозды. Стоян усмехнулся, смерив младшего из ведьмаков грустным взглядом.
— Тяжело расставаться с властью, брат?
Губы Вандала тронула горькая усмешка, и он произнес, поднимая на Стояна взор:
— Рад тебя видеть, брат. Все твое принадлежит тебе по праву.
Стоян, присаживаясь к столу, хлопнул Вандала по плечу:
— Вот и молодец, брат. Не так много нас осталось, чтобы меж собой грызться. Побережем зубы для настоящей битвы.
Вандал удивленно моргнул, вопросительно вскидывая бровь:
— Кто?
— Лиходей и Падун. Они вернулись к Отцу раньше положенного срока. — Стоян нахмурился, устало склонив голову. — Ступай, брат, найди Ярослава. Сегодня выступаем на Асгард.
Плечи Вандала поникли, словно на них легла непосильная ноша павших братьев. Направившись к выходу, он задумчиво задержался в пороге:
— Слава Чернобогу — Пастух живой вернулся. От Безобраза ни слуху ни духу. — Вандал усмехнулся, вспоминая безумную силу предводителя волков. — Да за него я и не боюсь, нет ему равных среди людей.