Он напрягся.
— Какой еще подработки?
— Похожей. Ночной сторож, но в другом месте. Офисный центр в центре города. Все официально, камеры, все дела. Платят меньше, конечно, но тоже неплохо. Я сегодня пойду туда.
Это была отточенная, продуманная ложь. Она прозвучала гораздо убедительнее, чем мое вчерашнее бормотание.
Дима посмотрел на меня с подозрением.
— Точно в другом месте?
— Точно, — я уверенно кивнул. — Улица Ленина, 25. Можешь проверить.
Он не стал проверять. Он просто вздохнул.
— Ладно. Если там все нормально… Просто будь на связи, хорошо?
— Конечно.
Весь день я готовился.
Я сидел в своей комнате и перечитывал блокнот. Я заучивал правила наизусть. Я пытался восстановить на бумаге карту коридоров, по которым бежал. Я анализировал свои ошибки.
Я больше не был напуганным студентом, который случайно вляпался в кошмар.
Я был человеком, который добровольно возвращается в ад. Но на этот раз не жертвой. У меня были правила. Опыт. И у меня была цель, ради которой стоило рискнуть всем.
Цена свободы была высока. Одна ночь в аду.
И я был готов ее заплатить.
Глава 12
Я не спал. Любая попытка закрыть глаза тут же возвращала меня в лабиринты «Счастливого детства».
Я снова и снова перечитывал блокнот, впитывая каждое слово, каждую пометку на полях, каждую кляксу. Это был учебник, написанный кровью, и я должен был выучить его наизусть.
Вечером Дима, видя мое состояние, попытался меня отговорить.
— Тём, ты уверен, что хочешь идти? — спросил он, когда я начал собирать рюкзак. — Ты выглядишь еще хуже, чем вчера. Может, ну ее, эту подработку?
— Я в порядке, — отрезал я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Просто не выспался. Мне нужны эти деньги, Дим. Очень нужны.
— Я понимаю, но…
— Все будет хорошо, — перебил я его. — Это же просто офисный центр. Что там может случиться? Крыса пробежит?
Он вздохнул, видя, что я непробиваем.
— Ладно. Только звони. Не пропадай, как вчера.
— Обещаю.
В этот раз я готовился не как жертва, идущая на заклание. Я готовился как солдат, отправляющийся на вражескую территорию.
Мой старый рюкзак был набит под завязку. Первым делом я купил фонарь. Не маленький, карманный, а большой, туристический, с мощным светодиодом, который, по словам продавца, мог «ослепить медведя». К нему — три комплекта самых дорогих батареек.
«Береги батарейки, как свою жизнь», — звенели в голове слова из блокнота.
Затем — маркеры. Два толстых перманентных маркера, красный и черный. Если здание меняет стены, я буду их метить. Буду оставлять знаки, которые не исчезнут. Буду рисовать свой собственный путь в этом лабиринте.
Моток прочной бельевой веревки. Зачем — я и сам толком не знал. Может, чтобы спуститься откуда-нибудь. Может, чтобы привязать дверь. А может, просто потому, что она давала иллюзию контроля.
Пачка высококалорийных протеиновых батончиков и фляга с водой.
«Правило №9. Никогда ничего не ешь и не пей внутри». Я не притронусь ни к чему в этом месте.
И, конечно, блокнот. Я положил его во внутренний карман куртки, на молнии. Он был моим главным оружием.
В десять вечера я был готов.
— Ну, я пошел, — сказал я Диме, накидывая рюкзак на плечи. Он был тяжелым, но эта тяжесть придавала уверенности.
— Удачи, — он проводил меня до двери. В его глазах все еще была тревога. — Звони.
— Обязательно.
Я вышел на улицу. Та же промозглая сырость. Тот же запах ночного города. Но в этот раз я чувствовал себя иначе. Тогда я был напуганным мальчишкой. Сегодня я был человеком, у которого есть план.
Такси до Промышленного проспекта, дом тринадцать. Тот же маршрут. Те же унылые промзоны.
— Опять сюда, парень? — спросил таксист, тот же самый, что и вчера. — Понравилось, как в прошлый раз?
— Работа есть работа, — буркнул я, глядя на приближающийся силуэт здания.
Сегодня оно не казалось мне таким уж страшным. Просто большой, уродливый кусок бетона и пластика. Я знал его секреты. Ну, по крайней мере, некоторые из них.
— Как скажешь. Только смотри, не останься там навсегда.
Я вышел из машины. Знакомый пустырь. Знакомый вой ветра. Знакомая вывеска «Счастливое детство».
Я подошел к служебной двери. Засунул руку под резиновый коврик. Ключ был на месте. Холодный, тяжелый.
Я открыл дверь. Знакомый скрежет. Знакомый запах пыли и пластмассы.
Я вошел внутрь.
И снова тот же сюрреалистичный контраст. Огромный, залитый ярким, нейтральным светом зал. Застывшие аттракционы. Молчаливые маскоты.