Я посмотрел на свой рюкзак. Батарейки были там. В боковом кармане.
У меня был только один шанс.
Я прижал фонарь к плечу, стараясь, чтобы его умирающий свет хоть как-то падал на крокодила. Одной рукой я лихорадочно начал расстегивать молнию на рюкзаке.
Пальцы не слушались. Замок заел.
— Давай же! Ну же!
Вспышка. Крокодил сделал еще один рывок.
Вспышка. Где-то справа от меня я услышал тяжелый топот. Слон. Он тоже начал двигаться.
Вспышка. Сверху донесся треск ломающихся веток. Обезьяны.
Они все ожили. Они все шли за мной. Тьма освободила их.
Наконец, молния поддалась. Я сунул руку в карман и нащупал гладкие, холодные цилиндрики батареек.
Фонарь погас.
Окончательно.
Наступила абсолютная, непроглядная, оглушающая тьма.
И в этой тьме я услышал их.
Тяжелый топот. Быстрый скрежет. Пронзительный визг.
Они шли со всех сторон.
Охота началась. И теперь я был просто беззащитной дичью.
Глава 16
Тьма была не просто отсутствием света. Она была живой. Густой, осязаемой, она навалилась на меня, забивая уши ватой, лишая воздуха. И в этой тьме царили звуки.
Тяжелый, сотрясающий пол топот — СЛОН.
Быстрый, царапающий скрежет по искусственной траве — КРОКОДИЛ.
Пронзительный, истеричный визг и треск ломающихся пластиковых веток — ОБЕЗЬЯНЫ.
Они шли. Со всех сторон. Звуки приближались, сливаясь в чудовищную какофонию, в саундтрек моей смерти.
Я стоял, парализованный ужасом, сжимая в одной руке бесполезный фонарь, а в другой — спасительные новые батарейки. Мозг отказывался работать. Он кричал только одно слово: «Конец».
Но руки… руки действовали сами. На чистых инстинктах.
Я упал на колени, чтобы не потерять батарейки. Уронил фонарь, услышал, как он глухо стукнулся о пол. Начал лихорадочно шарить по нему, ища крышку батарейного отсека. Ногти скребли по рифленому металлу. Где она?!
Топот был уже совсем рядом. Я чувствовал, как пол вибрирует под моими коленями.
Нашел! Крышка откручивалась. Пальцы соскальзывали. Я зарычал от бессилия и отчаяния.
— Давай же!
Крышка поддалась. Я вытряхнул старые, мертвые батарейки. Они покатились куда-то во тьму.
Теперь новые. Главное — не перепутать полярность. Плюс к плюсу, минус к минусу. Простая детская задачка, которая в этой ситуации казалась сложнее высшей математики.
Первая. Вторая. Третья.
Визг раздался прямо над моей головой. Что-то пролетело мимо, коснувшись моих волос. Обезьяна.
Я вжал голову в плечи, продолжая свое дело.
Четвертая. Последняя.
Закрутить крышку. Быстрее!
Скрежет раздался слева. Он был в метре от меня. Я чувствовал смрад гниющего пластика, исходящий от крокодила.
Крышка встала на резьбу.
Я нащупал кнопку включения.
И нажал.
Яркий, ослепительный луч света ударил в темноту, как взрыв.
На секунду я ослеп. А когда зрение вернулось, я увидел ад.
Они были повсюду.
Крокодил замер в полуметре от моей ноги, его пасть была раскрыта, готовая сомкнуться.
Слон стоял в трех метрах, его огромная нога была занесена, чтобы растоптать меня. Его хобот изгибался, а маленькие черные глаза горели ненавистью.
Над головой, вцепившись в лианы, висели три обезьяны. Их лица были уродливой пародией на человеческие, с оскаленными зубами и пустыми глазницами.
А дальше, в тени деревьев, я видел и других. Жираф, который больше не жевал листья, а низко склонил голову, словно собирался боднуть. Носорог, которого я раньше не замечал, нацелил на меня свой рог.
Целая армия. Они замерли, пойманные светом, как актеры в детском спектакле, когда режиссер крикнул «Стоп!». Застывшие в самых агрессивных, смертоносных позах.
Круг света от моего фонаря был моим единственным спасением. Моим крошечным, дрожащим островком безопасности в океане пластиковой смерти.
Я медленно поднялся на ноги, не сводя луча с ближайшего врага — крокодила.
— Я… я еще жив, ублюдки, — прохрипел я. — Не дождетесь.
Нужно было бежать. Бежать к тем скалам, за которыми, согласно карте, находился вход в технический тоннель.
Я начал медленно пятиться, держа в круге света сразу и крокодила, и слона. Это было почти невозможно. Они были слишком большими.
— Не двигаться, — командовал я, и собственный голос казался мне чужим. — Я вас вижу. Всех вас вижу.
Я пятился, и они оставались неподвижны. Но я чувствовал их взгляды. Я чувствовал, как они ждут. Ждут, пока я допущу ошибку. Пока луч соскользнет. Пока я моргну.
Скалы были уже близко. Еще метров пять.
Я споткнулся. Нога попала в какую-то ямку в искусственном газоне. Я качнулся, и луч фонаря метнулся вверх, на мгновение осветив пластиковые листья над головой.