«Главный архитектор: Фёдор Игнатьевич Кроль».
Кроль.
Я знал эту фамилию. Я вспомнил обрывок лекции по истории архитектуры в универе. Преподаватель мельком упомянул этого человека, как пример гения, граничащего с безумием. Фёдор Кроль. Эксцентричный архитектор, который в девяностых строил странные, биоморфные здания. Его карьера оборвалась, когда он ударился в эзотерику. Он начал нести какой-то бред про «неевклидову архитектуру», про пространства, которые могут менять свою форму, про здания, которые могут быть живыми организмами. Его сочли сумасшедшим, и его последний грандиозный проект — детский центр — так и не был завершен.
Я смотрел на его имя на чертеже. И понимал, что он не был сумасшедшим. Он был кем-то гораздо хуже.
Он был прав.
Я развернул второй чертеж. План первого этажа. Я узнавал его. Вот главный вход, вот фойе с каруселью, вот коридоры, ведущие к игровым зонам. Но на плане все было… не так. Коридоры пересекались под невозможными углами. Некоторые комнаты, судя по плану, находились внутри других комнат. Геометрия этого места была кошмаром.
И тут я заметил их.
На полях. Рядом с аккуратными техническими расчетами и размерами, были сделанные карандашом пометки. Странные символы.
Они были похожи на ритуальные знаки. Сложные переплетения линий, спирали, фигуры с острыми углами. Они были нарисованы не хаотично. Каждый символ был привязан к определенному месту на плане. Один, особенно сложный, был нарисован в центре зала с аттракционами, там, где стояла карусель. Другие — на пересечении ключевых коридоров, в углах больших залов.
— Что это такое?.. — прошептал я, проводя пальцем по одному из символов.
Это были не просто украшения. Я чувствовал это. Они были… функциональны. Как микросхемы на электронной плате. Они были частью механизма.
Я начал лихорадочно разворачивать остальные чертежи. План второго этажа. Подвальные помещения. Крыша. Везде были эти знаки. Они были вплетены в саму структуру здания, как арматура в бетон.
И тут до меня дошло.
Это не здание, в котором поселилось зло.
Это здание и есть зло. Оно было спроектировано таким. С самого начала.
Каждый коридор, меняющий свою форму. Каждая дверь, ведущая в никуда. Каждая ловушка. Все это не было случайностью. Все это было частью изначального, чудовищного замысла.
Кроль не просто построил развлекательный центр. Он провел какой-то чудовищный ритуал, используя бетон, стекло и сталь вместо свечей и пергамента. Он создал живую, хищную ловушку.
Я нашел последний, самый большой чертеж. Это был детальный план центральной игровой зоны. Того самого многоуровневого лабиринта, который Юрий назвал «Сердцем».
На бумаге он выглядел еще более зловеще. Это было немыслимое переплетение труб, горок, сеток и лестниц, похожее на кровеносную систему или клубок змей. И в самом его центре, там, где должно было быть сердце, был нарисован огромный, сложный символ — комбинация из десятков тех самых ритуальных знаков.
А под чертежом была приписка, сделанная рукой Кроля. Аккуратным, каллиграфическим почерком. На латыни.
«Domus non est aedificata lapidibus, sed vivit ex animis captivorum».
Даже моих скудных знаний латыни хватило, чтобы понять смысл этой фразы.
«Дом построен не из камней, но живет душами своих пленников».
Я отшатнулся от чертежа, как от ядовитой змеи.
Юрий был прав во всем. Это место живое. И оно питается нами. Оно было создано для этого. Мы — не случайные жертвы. Мы — топливо, необходимое для его существования.
Я вскочил на ноги. Меня охватила не паника, а холодная, звенящая ярость. Ярость на этого безумного архитектора. Ярость на тех, кто позволил ему это построить.
В углу офиса стоял шкаф. Я открыл его. Внутри, на вешалке, висел одинокий пыльный пиджак. А под ним, на полке, лежала толстая папка с тиснением «Ф.И. Кроль. Личное дело».
Я вытащил ее и вытряхнул содержимое на стол.
Старые фотографии. Кроль — высокий, худой мужчина с горящими глазами и длинными волосами. На одной фотографии он стоял на фоне стройки, на фоне бетонного скелета «Счастливого детства», и улыбался. Улыбался так, словно знал страшную тайну.
Вырезки из газет. «Скандальный архитектор предлагает проект "живого дома"». «Фёдор Кроль обвинен в связях с деструктивным культом». «Проект детского центра заморожен из-за сомнительной репутации архитектора».
Он не скрывал этого. Он говорил об этом открыто. Но ему никто не верил. Не верил настолько, чтобы упечь этого психа за решëтку и снести это здание под ноль.