Я просматривал бумаги, и внезапно из папки выпал маленький, сложенный вчетверо листок. Не такой старый, как остальные.
Это было письмо. Или, скорее, предсмертная записка. Написанная все тем же каллиграфическим почерком.
«Они назвали меня сумасшедшим. Глупцы. Они не способны видеть истинную красоту. Красоту живой, вечной архитектуры. Они не дали мне закончить мой храм. Но он сам закончит себя. Он проснулся. Я слышу его дыхание в стенах. Он голоден. И я стану его первым причастием. Моя душа станет краеугольным камнем его вечной жизни. Я ухожу в свое творение. Я ухожу домой».
Подписи не было. Даты тоже.
Он не просто построил эту тюрьму. Он добровольно стал ее первым узником. Его душа — та самая первая, с которой все началось.
Я скомкал записку в кулаке.
Теперь я знал своего врага. Не безликое «оно». А творение безумного гения по имени Фёдор Кроль.
И если он смог это создать, значит, должен быть способ это и разрушить.
Глава 18
Предсмертная записка Кроля лежала на столе скомканным комком проклятой бумаги. Я смотрел на нее, и ярость во мне боролась с леденящим ужасом. Этот человек не был просто архитектором. Он был жрецом какого-то чудовищного культа, а это здание — его алтарь. И он добровольно приносил жертв, чтобы оживить этого каменного бога.
— Ты не просто сошел с ума, Кроль, — прошептал я, глядя на фотографию человека с горящими глазами. — Ты был настоящим злом.
Знание было силой, но оно же и давило. Теперь я сражался не с безликим кошмаром. Я сражался с наследием безумца.
Внезапно мой желудок издал громкое, жалобное урчание. Я так давно не ел. Протеиновый батончик, который я съел несколько часов назад, давно переварился. Голод был реальным, физическим. Он возвращал меня из мира эзотерики и живых зданий в простую, жестокую реальность: мое тело требовало топлива.
Я посмотрел на часы на телефоне. 03:30. Ночь еще была впереди. Мне нужны были силы.
— Нужно найти еду, — сказал я сам себе. — Свою еду.
Я вспомнил о батончиках в своем рюкзаке. Я оставил его в комнате охраны, когда убегал от манекена. Отличный ход, Артём. Сначала куртка, теперь рюкзак с припасами. Я действовал как профессиональный идиот.
Возвращаться туда было чистым самоубийством. Здание знало, что я был там. Оно наверняка приготовило новую ловушку.
Значит, нужно было двигаться дальше. Искать щитовую. И надеяться, что по пути я найду что-то… нет. Правило №9. «Никогда ничего не ешь и не пей внутри». Юрий не зря написал это большими буквами.
Я собрал чертежи и записку Кроля и аккуратно сложил их в рюкзак, который нашел в офисе. Старый, брезентовый, но лучше, чем ничего. Это были улики. Доказательства. Если я выберусь отсюда, я не просто сбегу. Я сожгу это место дотла и отдам эти бумаги полиции. Пусть весь мир узнает, что построил Фёдор Кроль.
Я отодвинул шкаф от двери и вышел в коридор. Административное крыло казалось тихим. Слишком тихим. Я двинулся дальше, сверяясь с картой, которую нашел в вентиляции.
Коридор вывел меня к большой арке, над которой горела неоновая вывеска. Буквы мерцали, бросая на пол дрожащие, нездоровые отсветы.
«Пищевой дворик "Космо-Ёж"»
Из арки тянуло запахом.
Сладким, приторным, манящим. Запах свежей выпечки, жареного мяса и карамели. Мой голодный желудок сжался в болезненном спазме. Слюна наполнила рот.
— Нет, — прошептал я, вспоминая правило. — Это не еда. Это ловушка.
Но запах был таким настоящим. Таким… вкусным.
Я заглянул за арку.
Передо мной был огромный фуд-корт. Десятки маленьких кафешек, расположенных по кругу. «Пончики-космопончики». «Звездные бургеры». «Млечный коктейль». В центре — столики под пластиковыми зонтиками в виде летающих тарелок. Все было оформлено в космической тематике.
И здесь были новые маскоты.
У входа в каждое кафе стояли фигуры. Улыбающиеся повара в высоких колпаках, но с антеннами на головах. Официантки-инопланетянки с большими зелеными глазами. И в самом центре, на небольшом постаменте, стоял он. Космо-Ёж. Гигантская фигура ежа в блестящем серебристом скафандре. Вместо иголок у него из спины торчали антенны. Он держал в лапе лазерный пистолет, из дула которого торчал пластиковый пломбир.
Все они стояли неподвижно. Улыбались своими нарисованными улыбками. Но я-то знал. Я знал, что они ждут.
Я вошел в зал. Запах стал еще сильнее. Я подошел к первой же витрине. «Пончики-космопончики».
На подносах, под ярким светом ламп, лежали они. Пышные, покрытые разноцветной глазурью, посыпанные шоколадной крошкой. Они выглядели идеально. Словно их только что достали из печи.