— Я должен добраться до щитовой, — прохрипел я, обращаясь к самому себе. — А потом… потом я вернусь за тобой, Космо-Ёж. И за всеми твоими друзьями.
Вечеринка только начиналась.
Глава 19
Я сидел в тесной, вонючей кабинке туалета, и единственным звуком был стук моих собственных зубов. Погоня вымотала меня окончательно. Голод, страх и усталость сплелись в тугой, тошнотворный узел у меня в животе.
— Соберись, — приказал я сам себе, ударив кулаком по колену. — Ты почти у цели.
Я достал из рюкзака карту, которую нашел в вентиляции, и расправил ее на коленях. Щитовая была уже близко. Мне нужно было пройти еще один длинный коридор и спуститься по лестнице. Всего-то. Но я знал, что на этом пути меня ждет новая ловушка. Здание не отпустит меня так просто. Оно будет бороться за свою темноту.
Я просидел в кабинке еще минут десять, прислушиваясь. Тихо. Кажется, повар-убийца потерял мой след.
Я осторожно открыл дверь и выглянул. Туалет был пуст. В разбитом зеркале над раковиной отражался бледный, изможденный призрак, которым я стал. Я плеснул в лицо ледяной водой из-под крана, надеясь, что она не отравлена так же, как еда. Вода пахла ржавчиной, но была просто водой. Это немного взбодрило.
Я вышел в коридор. Согласно карте, мне нужно было идти прямо. Коридор был длинным, и в отличие от других, хорошо освещенным. Слишком хорошо. Лампы на потолке горели ровным, почти дневным светом. Это настораживало.
Я шел, держа разводной ключ наготове. Шаги гулко отдавались от стен. Я прошел метров пятьдесят, когда увидел его.
Впереди. В самом конце коридора.
Свет.
Не искусственный свет ламп. А живой, настоящий свет. Это было окно. Большое, панорамное окно, за которым виднелась ночь.
Мое сердце замерло, а потом забилось с бешеной силой.
Окно. Настоящее окно.
Я увидел за ним улицу. Свет фонарей, отражающийся в мокром асфальте. Фары проезжающих машин. Огни в окнах далеких домов. Я увидел ночной город. Живой, настоящий, безопасный.
Свобода.
Она была там, в ста метрах от меня.
— Не может быть… — прошептал я.
Я забыл про все. Про правила, про Кроля, про маскотов. Про то, что хотел уничтожить это место. Я видел только это окно. Этот портал в нормальную жизнь.
Я побежал.
Я несся по этому коридору, и с каждым шагом картина за окном становилась все четче. Я видел людей, идущих по тротуару. Я видел вывеску круглосуточного магазина. Я видел жизнь.
— Я выбрался! — кричал я, и слезы радости и облегчения текли по моим щекам. — Я выбрался!
Я уже представлял, как выбью это стекло. Как вылезу на улицу. Как вдохну свежий, ночной воздух. Как поймаю такси и уеду из этого ада навсегда.
Я был уже в десяти метрах от цели. В пяти.
И тут что-то меня остановило.
Какая-то крошечная, неправильная деталь, которую мой мозг, работающий на пределе, уловил в самый последний момент.
Звезды.
Я поднял взгляд на небо за окном. Оно было чистым, усыпанным яркими, холодными звездами. И я увидел созвездия.
Вот Большая Медведица. Но… ковш был перевернут.
Вот Орион. Но три звезды в его поясе были расположены не в ряд, а треугольником.
Кассиопея, похожая на букву W, была зеркально отражена.
Это было не мое небо.
Это была подделка. Идеальная, до мелочей продуманная, но все-таки подделка.
И тут же, как удар под дых, я вспомнил его.
«Правило №4: Здание лжет. Оно покажет тебе то, что ты хочешь увидеть. Выход. Окно с видом на город. Знакомое лицо. Не верь. Если что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой — это ловушка».
Я застыл на месте, в нескольких шагах от окна. Мое дыхание сбилось. Радость сменилась ледяным, липким ужасом.
Ловушка.
Я медленно, очень медленно, начал пятиться назад. Я не сводил глаз с окна. С этого прекрасного, манящего, лживого окна.
Улица за ним продолжала жить своей жизнью. Машины ехали. Люди шли. Но теперь я видел фальшь во всем. Движения людей были слишком плавными, слишком повторяющимися. Свет фонарей был слишком идеальным. Это был не настоящий город. Это была проекция. Голограмма. Идеальная декорация, созданная, чтобы заманить меня.
— Неплохо, Кроль, — прошипел я, отступая. — Очень неплохо. Ты почти меня поймал.
Я сделал еще один шаг назад.
И в этот момент город за окном замер.
Люди на тротуаре застыли в неестественных позах. Машины остановились посреди дороги. Свет фонарей погас.
Звезды на поддельном небе начали осыпаться, как пепел.
А потом раздался треск.
Громкий, оглушительный треск ломающегося стекла и бетона.