— Что, не нравится? — усмехнулся я, и мой голос прозвучал громко и уверенно в оглушительной тишине, сменившей вой здания. — Привыкай. Теперь так будет всегда.
Я сделал шаг ему навстречу, выставив вперед разводной ключ.
— Я не знаю, кто ты, правда призрак Кроля или просто еще одна кукла, но твои игры закончились.
Он не шелохнулся. Я подошел почти вплотную. Его безликая голова была на уровне моего лица. Я всматривался в гладкий пластик, пытаясь найти хоть какой-то намек на глаза, на рот. Но там была только пустота.
— Ты меня слышишь? — спросил я, ткнув его ключом в грудь. — Конец. Финита. Гейм овер.
Манекен молчал.
Я ждал. Ждал, что он нападет. Что он сделает хоть что-то. Но он просто стоял, как статуя.
Может, свет действительно их обездвиживает? Всех. Полностью.
Я медленно обошел его. Он не повернул головы. Он остался смотреть в ту точку, где я стоял секунду назад.
Победа? Это и есть победа? Так просто?
Нет. Не может быть. Правило №4. «Если что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой — это ловушка».
Я больше не куплюсь на это.
Я отошел от него и направился к выходу из щитовой. Мне нужно было подняться наверх. Проверить. Увидеть своими глазами, что стало с остальными. С белкой, с поваром, с обитателями Сафари-парка.
И тут здание снова заговорило.
Это был не стон. Не вой.
Это был низкий, утробный, вибрирующий гул. Он шел не от трансформаторов. Он шел от самих стен. От пола. Словно под моими ногами проснулся спящий вулкан.
Пол под ногами содрогнулся.
Я обернулся. Манекен стоял на том же месте. Но гул исходил как будто от него.
— Что такое? Не нравится, когда светло? — крикнул я, перекрикивая нарастающий шум. — Терпи!
Я выбежал из щитовой и бросился к лестнице, ведущей наверх. С каждой ступенькой вибрация становилась все сильнее. Стены дрожали. С потолка сыпалась штукатурка.
— Что ты делаешь?! — орал я в пустоту. — Прекрати!
Когда я выбежал в коридор на первом этаже, я понял.
Оно пришло в ярость.
Я разозлил его. Мой свет. Моя маленькая победа. Это было как удар палкой в улей. Я не убил монстра. Я разбудил его по-настоящему.
Коридор, по которому я шел несколько минут назад, менялся. Прямо у меня на глазах.
Это было не то медленное, незаметное перестроение, что раньше. Это был яростный, хаотичный спазм. Стены изгибались, как картонные. Пол вспучивался волнами, как поверхность воды, в которую бросили камень. Потолок провисал, и с него с грохотом падали тяжелые панели.
— Твою мать!
Я увернулся от одной такой панели, которая рухнула в сантиметре от моей головы, разлетевшись на куски.
Здание больше не играло со мной в психологические игры. Оно не пыталось меня обмануть или напугать.
Оно пыталось меня убить. Физически. Раздавить. Похоронить заживо.
Свет отпугивал маскотов, но он злил саму сущность здания. Он причинял ему боль. И оно отвечало.
Я побежал, уворачиваясь от падающих обломков. Сзади, с оглушительным скрежетом, стены начали сдвигаться, сужая коридор. Оно пыталось зажать меня.
Я вылетел в круглый холл со звездным небом. И здесь творился хаос. Гирлянды лампочек лопались, осыпая пол дождем из осколков. Купол потолка трескался. Пол ходил ходуном, как палуба корабля в шторм.
— Ты с ума сошло?! — кричал я. — Ты же само себя разрушишь!
Но ему, видимо, было все равно. Его ярость была слепой.
Мне нужно было выбраться отсюда. Выбраться в один из больших залов, где больше пространства. Где меня не раздавит потолком.
Я рванул в арку, ведущую в сторону фуд-корта. Но на полпути коридор передо мной просто… сложился. Как гармошка. Дальняя стена с бешеной скоростью рванулась мне навстречу. Я едва успел отпрыгнуть назад, в холл, прежде чем проход захлопнулся с грохотом, от которого заложило уши.
Он отрезал мне пути. Он загонял меня.
Куда?
Я посмотрел на другие арки. Та, что вела в Комнату смеха, начала заплывать, как рана, превращаясь в бесформенную дыру.
Оставался только один путь. Тот, что вел в главный зал с аттракционами.
Я бросился туда. За моей спиной обрушился кусок потолка в центре холла, подняв облако едкой пыли.
Я вылетел в зал аттракционов.
Здесь, в огромном пространстве, разрушения были еще более масштабными. Колесо обозрения раскачивалось из стороны в сторону, скрипя, как старое дерево. Рельсы американских горок изгибались, лопаясь в местах сварки.
Но маскотов нигде не было. Яркий, безжалостный свет, льющийся отовсюду, заставил их спрятаться. Он был моим щитом. Но этот щит был окружен бушующим пламенем ярости самого здания.
Я бежал, лавируя между аттракционами, которые, казалось, вот-вот рухнут.