Я выбрался из очередного тоннеля и оказался на металлической платформе, нависшей над огромным, темным пространством. Я посветил фонарем вниз.
Это был главный зал аттракционов. Точнее, то, что от него осталось. Он был разрушен. Колесо обозрения лежало на боку, как поверженный титан. Американские горки обрушились, их рельсы торчали из обломков, как ребра скелета. Яркий свет, который я включил, все еще горел, но многие лампы были разбиты, и зал был полон рваных, дергающихся теней.
Мой путь лежал через этот хаос. Вход в центральную игровую зону — в Сердце — был на противоположной стороне.
Я спустился по шаткой служебной лестнице и шагнул в это царство разрушения. И тут же замер.
Они были здесь.
Маскоты.
Свет не убил их. Он лишь загнал их в тень. Они стояли в самых темных углах, за обломками аттракционов, под искореженными конструкциями. Белка. Повара из фуд-корта. Обитатели Сафари-парка. Целая армия, застывшая в ожидании. Они не двигались. Они просто стояли и смотрели на меня из своих темных укрытий. Ждали, пока я подойду ближе. Ждали, пока я совершу ошибку.
Я шел через зал, держа фонарь наготове. Я чувствовал на себе десятки пар пластиковых глаз.
И тут мой телефон завибрировал в кармане.
Я вздрогнул от неожиданности. Достал его.
На экране горело: 05:59.
Одна минута.
Одна минута до шести утра. До спасения.
Я уставился на экран. Спасение. Какое, к черту, спасение? Чтобы вернуться сюда следующей ночью? Чтобы снова пройти через этот ад?
Нет.
Это должно было закончиться здесь и сейчас.
Я посмотрел на вход в Сердце — гигантскую арку в виде улыбающейся головы клоуна. Она была так близко. Я мог бы добежать. Я мог бы начать финальную битву прямо сейчас.
Но тело… тело было на пределе. Я был истощен. Обезвожен. Я едва стоял на ногах. Идти в бой в таком состоянии — верная смерть.
…55, 56, 57…
— Нет, — прошептал я. — Не сегодня.
Я принял решение. Я отступлю. Но не для того, чтобы сбежать. А для того, чтобы вернуться. Ещё более подготовленным. Отдохнувшим. Во всеоружии.
Это будет не побег. Это будет тактическая перегруппировка.
…58, 59…
06:00.
И в тот же миг раздался знакомый, спасительный лязг.
Замки открывались.
Яркий белый свет, который я включил, погас. Зал погрузился в серый предрассветный полумрак, льющийся из разбитых окон.
Агония здания прекратилась. Гул, вибрация, грохот — все стихло.
Маскоты, стоявшие в тенях, замерли окончательно. Они снова превратились в обычные куски пластика.
Я развернулся и, шатаясь, побрел к выходу. Не к тому, в который вошел, а к главному. Через груды обломков, через разруху, которую я устроил.
Я вывалился на улицу, и утренний холодный воздух обжег мне легкие.
И первое, что я увидел — это его.
Машина Димы. Она стояла у самых ворот. А рядом с ней, под дождем, стоял он. Бледный, взволнованный, он смотрел на меня так, словно увидел призрака.
— Тёма! — он бросился ко мне. — Господи, Артём! Что с тобой?!
Он подхватил меня, не давая упасть.
— Ты… ты весь в крови! Ты ранен!
Я посмотрел на себя. Моя куртка была порвана, на руке — длинный, кровоточащий порез от какого-то осколка. Я даже не заметил.
— Я в порядке, Дим, — прохрипел я.
— В порядке?! — он почти кричал. — Да на тебе живого места нет! Что там случилось?! Был пожар? Обрушение? Я поехал в полицию, но они… Меня никто не стал слушать. Сказали что всё это бред и они не могут искать человека, пока не пройдёт трое суток.
— Понятно, — я не мог ему ничего объяснить. Не сейчас.
Он затащил меня в машину, усадил на переднее сиденье.
— Едем в больницу. Немедленно.
— Нет, — я покачал головой. — Никаких больниц. Отвези меня домой. Ко мне… то есть, к тебе.
— Ты с ума сошел?!
— Дим, пожалуйста, — я посмотрел ему в глаза. — Просто отвези. Я все объясню. Потом.
Он смотрел на меня несколько секунд, потом тяжело вздохнул и кивнул.
— Ладно. Но ты мне все расскажешь. Каждое слово.
Дорога прошла в молчании. Я смотрел, как уродливый силуэт «Счастливого детства» исчезает в зеркале заднего вида. Но я знал, что это не прощание. Это лишь антракт.
Дома Дима обработал мои раны, заставил выпить горячего чая и съесть бутерброд, который казался мне самой вкусной едой на свете. Я сидел на его кухне, завернувшись в плед, и меня трясло.
— Ну? — спросил он, садясь напротив. — Я жду.
Я открыл рот. И закрыл. Что я мог ему сказать? Что сражался с живым зданием и его армией пластиковых монстров? Он бы вызвал не скорую, а санитаров.
— Дим, — начал я, тщательно подбирая слова. — Я не могу тебе всего рассказать. Ты не поверишь. Просто… просто знай, что это место — не то, чем кажется. Оно опасное. Очень.