Я встал, закинул рюкзак на плечи, взял в одну руку канистру, в другую — фонарь.
И пошел.
Я возвращался в «Счастливое детство».
Но в этот раз — чтобы устроить ему несчастливый конец.
Глава 26
Я шел по разгромленному фойе, и каждый мой шаг отдавался гулким эхом в мертвой тишине. Луч фонаря метался по стенам, выхватывая из темноты уродливые шрамы, оставленные яростью здания. Это был уже не тот стерильный, обманчиво-приветливый музей, что встретил меня в первую ночь.
Я не ждал полуночи. Я шел к своей цели, игнорируя тиканье часов. Я знал, что представление начнется ровно в 00:00, и хотел к этому моменту быть как можно ближе к Сердцу.
Я двигался по памяти, сверяясь с планом Кроля. Через зал с аттракционами, превратившийся в кладбище металла и пластика. Через коридоры, стены которых были покрыты трещинами. Здание молчало. Оно затаилось, как раненый зверь. Но я чувствовал его внимание. Оно наблюдало за каждым моим шагом.
Я добрался до знакомого круглого холла, откуда вели несколько арок. Здесь я нашел карту Юрия, здесь я бежал от манекенов. Сейчас холл был пуст и тих.
Телефон в кармане завибрировал. Я достал его.
00:00.
И в тот же миг здание ожило.
Но это было не то пробуждение, что раньше. Не было оглушительного лязга засовов. Не было моргания света.
Просто… изменился воздух. Он стал плотным, тяжелым. А тишина сменилась низким, утробным гулом, который, казалось, исходил из самого фундамента.
И коридоры.
Они начали двигаться.
Я стоял в центре холла и видел это своими глазами. Арка, через которую я только что вошел, начала сужаться. Стены медленно, но неотвратимо ползли друг к другу. Спустя десять секунд проход исчез, превратившись в глухую стену.
Путь назад был отрезан.
Я посмотрел на другие арки. Две из них постигла та же участь. Они просто затянулись, как раны.
— Так, значит? — сказал я в гудящую пустоту. — Решило не играть в загадки сегодня?
Здание больше не пыталось запутать меня. Оно знало, куда я иду. Оно знало мою цель. И оно не просто меняло коридоры. Оно строило для меня один-единственный путь.
Тот, который вело к Сердцу.
Осталось только две открытые арки. Одна, согласно чертежам Кроля, вела в административное крыло — это был мой, «правильный» маршрут. Другая, как я помнил по карте Юрия, вела в лабиринт служебных помещений, которым он пытался пробраться к цели.
И в тот момент, когда я сделал шаг в сторону «своего» коридора, он начал закрываться.
— Нет! — крикнул я, бросаясь вперед.
Но было поздно. Стена выросла передо мной с глухим, финальным стуком.
Остался только один путь. Путь Юрия.
— Ты ведешь меня, да? — я горько усмехнулся. — Ты хочешь, чтобы я шел по его стопам. Чтобы я повторил его судьбу.
Здание не отвечало. Оно просто оставило мне один коридор. Одну дорогу.
— Что ж, — я крепче сжал канистру с бензином. — Посмотрим, чем закончится эта экскурсия.
Я шагнул в темный проход. И как только я это сделал, он за моей спиной тоже начал закрываться. Теперь я был в ловушке. В туннеле, который вел только в одном направлении — вперед.
Я шел по этому коридору, и гул вокруг становился все громче. Я слышал, как за стенами двигаются механизмы, как скрипят и скрежещут невидимые шестерни. Здание перестраивалось вокруг меня в реальном времени, создавая мне дорогу.
Коридор вывел меня в длинный, прямой зал, которого я раньше не видел. Он был похож на выставочную галерею. Вдоль стен стояли стеклянные витрины.
И в этих витринах стояли они.
Манекены.
Десятки. Может быть, сотня. Мужские, женские, детские. Некоторые были одеты в яркую одежду, как в магазине. Другие были голыми, с гладкой, безликой пластиковой кожей. Все они замерли в неестественных позах, словно их застала врасплох какая-то катастрофа.
И все они смотрели на меня.
Их безликие головы были повернуты в мою сторону.
— Собрал всех своих солдат, чтобы поприветствовать меня? — спросил я, медленно идя по центру зала. — Мило.
Я шел, и чувствовал на себе их взгляды. Яркий свет моего фонаря отражался от стекла витрин, создавая сотни бликов. Я старался не смотреть на них. Я просто шел вперед.
И тут я услышал тихий стук.
Стук стекла.
Я замер.
Стук повторился. Громче.
Я медленно повернул голову.
Один из манекенов, голый, мужской, медленно поднимал руку и стучал костяшками пальцев по стеклу своей витрины.
Тук. Тук. Тук.
Потом к нему присоединился другой.
Тук-тук-тук.
Третий. Четвертый.
Через несколько секунд вся галерея наполнилась этим звуком. Сотня пластиковых рук стучала по стеклу. Они не пытались его разбить. Они просто стучали. Все громче и громче. Это был их салют. Их барабанная дробь.