Дожить до шести

В конце коридора была лестница. Она вела вниз.

— Ну хоть что-то нормальное, — с облегчением подумал я.

Я начал спускаться. Лестница была обычной, бетонной. Я спустился на один пролет. Потом на второй.

А потом я остановился.

Я снова оказался в том же самом коридоре. С теми же перевернутыми табличками.

— Что за?..

Я посмотрел наверх. Лестница, по которой я только что спустился, вела… вверх.

Я снова спустился. И снова оказался в том же коридоре.

Бесконечный цикл. Лестница Эшера. Еще одна архитектурная шутка от безумного гения Кроля.

— Я понял, понял! — закричал я, смеясь нервным, срывающимся смехом. — Очень остроумно! Хватит!

Но ничего не менялось. Я был в ловушке. В петле времени и пространства.

Как выбраться? Если спуск ведет наверх, то, может быть… нужно пойти наверх?

Я развернулся и побежал по лестнице вверх. Пролет. Второй. Третий.

И снова оказался в том же коридоре.

— Да что тебе нужно?! — заорал я в потолок.

Я был в отчаянии. Я прорвался через армию монстров, прошел по призрачному мосту, а теперь застрял в дурацкой логической загадке.

Я сел на ступеньки, уронив голову на руки.

Карта. Карта Юрия. Я достал из рюкзака рисунок.

На ней не было никаких лестниц. Путь шел прямо, через коридор. Но мой коридор был зациклен.

Я снова посмотрел на план. Линия, которую нацарапал Юрий, была прямой. Но рядом с ней была еще одна, едва заметная пометка. Маленькая стрелочка, указывающая не вперед, а… вбок. Прямо сквозь стену. И подпись: «Гравитация лжет».

Что это значит?

Я встал и подошел к стене лестничной площадки. Гладкий, холодный бетон.

«Гравитация лжет».

Что, если… что, если пол — это не пол? А стена — это не стена?

Мысль была абсолютно безумной. Но в этом месте только безумные мысли и работали.

Я глубоко вздохнул, закрыл глаза и… сделал шаг.

Шаг в стену.

И моя нога не ударилась о бетон.

Она провалилась. Словно я шагнул в воду.

Я открыл глаза и закричал.

Мир перевернулся.

В одно мгновение стена, в которую я шагнул, стала полом. А пол, на котором я стоял, — стеной. Я падал. Но не вниз, а вбок.

Я рухнул на то, что мгновение назад было стеной, и покатился по ней, как по крутому склону. Гравитация изменилась. Она больше не тянула меня к «низу». Она тянула меня к «востоку».

Я катился по этой новой поверхности, мимо дверей, которые теперь были люками в полу.

И я понял замысел Кроля. Он создал не просто бесконечную лестницу. Он создал пространство, где гравитация была не константой, а переменной. И чтобы пройти, нужно было просто… перестать верить в то, что низ находится внизу.

Я съехал вниз по стене-полу и оказался в новом коридоре. Этот был нормальным. То есть, не перевернутым. Но он был… кривым. Стены шли не параллельно, а под углом. Пол был наклонным. Идти по нему было все равно что идти по палубе тонущего корабля.

— Уже лучше, — пробормотал я, пытаясь удержать равновесие.

Я достал карту. Да, я был на верном пути. Этот кривой коридор, судя по всему, был последним препятствием.

Я шел, и здание продолжало свои фокусы. Внезапно коридор передо мной начал растягиваться, как резиновый. Дверь в конце него отдалялась с той же скоростью, с какой я шел. Я шел на месте.

— Ах так?!

Я развернулся и пошел назад. И дверь начала приближаться.

Я дошел до нее спиной вперед.

Это место не подчинялось законам физики. Оно подчинялось законам извращенной, больной логики. И чтобы выжить, мне нужно было думать, как его создатель. Думать, как безумец.

Я толкнул дверь. За ней была не комната. За ней была еще одна лестница, ведущая наверх. На этот раз короткая, всего один пролет.

— Только не снова, — простонал я.

Но я поднялся. И оказался на небольшой площадке перед последней дверью. Массивной, сделанной из темного дерева, с тяжелой бронзовой ручкой.

Я сверился с картой. Это был последний пункт перед целью.

Я толкнул дверь. Она поддалась с тяжелым, протяжным стоном.

За ней была тишина. И странный, едва уловимый низкочастотный гул, который я чувствовал скорее всем телом, чем ушами.

Я шагнул за порог. Я был готов ко всему. К перевернутым мирам, к меняющейся гравитации, к бесконечным циклам.

Но я не был готов к тому, что увидел.

Передо мной был мой собственный дом.

Не квартира Димы. А дом моих родителей, в котором я вырос. Та самая прихожая. Тот самый коврик у двери. Те самые обои в цветочек, которые я так ненавидел в детстве. Из кухни доносился запах маминых пирожков. А из гостиной — звук работающего телевизора, по которому шел какой-то старый фильм.