Нужно было бежать. Но не просто бежать. А вести его. Туда, куда нужно мне.
Я рванул по коридору, и он, издав низкий, механический рев, бросился за мной. Он был невероятно быстрым. Я слышал за спиной его тяжелые, гулкие шаги.
Я выбежал из зоны иллюзий и снова оказался в лабиринте кривых коридоров и меняющихся комнат.
— Давай, урод! — кричал я, петляя по знакомым ловушкам. — Попробуй догони!
Я забежал в комнату, где гравитация была направлена вбок. Он, не раздумывая, влетел за мной. Но его огромная масса сыграла со ним злую шутку. Он не удержал равновесие и с грохотом покатился по стене-полу, сшибая все на своем пути.
Я выиграл несколько секунд.
Я выбежал из комнаты и побежал дальше, сверяясь с картой.
Он не отставал. Он был умным. Он, казалось, знал эту архитектуру не хуже своего создателя. Он предвидел мои маневры.
Я забежал в коридор, который, как я помнил, должен был растягиваться. Я надеялся, что это его задержит.
Но он, добежав до середины, просто развернулся и побежал назад, к выходу. И коридор, обманутый моим маневром, начал сжиматься, приближая его ко мне.
— Хитрая тварь!
Он выскочил из коридора в паре метров от меня. Я бросил в него свой тяжелый разводной ключ. Он попал ему прямо в грудь. Раздался глухой стук. Медведь даже не пошатнулся.
Я остался без оружия.
Он снова замахнулся. Я увернулся и нырнул ему под ноги. Проскользнув между его огромных лап, я вскочил и побежал дальше.
Он был воплощением этого здания. Его физической волей. Он был неумолим. Неуязвим.
Но и у него должна была быть слабость.
Я выбежал на тот самый балкон, с которого начался мой путь через архитектурные ловушки. Передо мной зияла пропасть. Пути дальше не было.
Он вышел за мной. Медленно, не торопясь. Он знал, что я в ловушке.
— Все, Артём? — произнес он тем же синтетическим голосом, который имитировал мою мать. — Конец игры.
Он подошел ближе. Я пятился, пока не уперся спиной в холодные перила.
— Ты был достойным противником, — сказал голос. — Гораздо интереснее, чем предыдущий. Юрочка был слишком предсказуем.
— Заткнись, — прорычал я, глядя в трещину на его лице. На эту пульсирующую, живую тьму.
— Он тоже стоял здесь. На этом самом месте. И он тоже думал, что сможет победить. Но в конце все делают одно и то же. Они боятся. Они кричат. И они падают. Бум! Смерть.
Медведь поднял лапу. На этот раз, чтобы не ударить. А чтобы столкнуть меня вниз. В пропасть. Прямо в пасть к своему хозяину.
— Пора присоединиться к нашему хору, — сказал он.
И в этот момент я увидел его.
Мой единственный шанс.
Над нами, под потолком, проходил толстый силовой кабель. Один из тех, что я видел в щитовой. Он был поврежден. В нескольких местах изоляция была сорвана, и из-под нее торчали оголенные провода, по которым пробегали синие искры.
А на поясе у Счастливчика, на его дурацком комбинезоне, висела металлическая пряжка. Большая, блестящая.
План родился в моей голове за долю секунды. Безумный, отчаянный, почти нереальный.
— Ты прав, — сказал я, глядя медведю прямо в глаза. — Пора.
И прежде, чем он успел отреагировать, я оттолкнулся от перил и прыгнул.
Но не вниз.
А на него.
Я обхватил его огромное, твердое тело руками и ногами, как обезьяна.
— Что ты делаешь, глупец?! — взревел он, теряя равновесие.
— То, чего не сделал Юрий! — закричал я. — Я забираю тебя с собой!
Мы покатились по металлическому полу балкона. Он пытался сбросить меня, но я вцепился в него мертвой хваткой.
Мы приближались к краю.
— Ты убьешь нас обоих!
— В этом и есть план!
Мы рухнули.
Вместе.
Мы полетели в темную, бездонную пропасть. Ветер свистел у меня в ушах. Я видел внизу далекое красное свечение Сердца.
Я не отпускал его.
И в последний момент, когда мы пролетали мимо того самого поврежденного кабеля, я извернулся.
Я схватил его.
Одной рукой я держался за медведя, а другой вцепился в оголенные провода.
Боль.
Тысяча вольт ударила в мое тело. Мир взорвался белой вспышкой. Я почувствовал, как горят мои мышцы, как останавливается сердце.
Но я не разжал руку.
Ток прошел сквозь меня. Сквозь мои руки, обнимавшие медведя. Прямо в его металлическую пряжку.
Раздался оглушительный треск.
Я почувствовал, как тело Счастливчика содрогнулось в конвульсии. Из трещины на его лице повалил черный, вонючий дым. Синтетический голос взвыл от боли, смешавшись с воем электричества.