Детский плач здесь был громче. Он, казалось, доносился отовсюду. И к нему примешивались другие звуки. Тихий шепот. Обрывки фраз. Вздохи.
Я посветил фонарем вниз, в один из бассейнов с шариками.
И отшатнулся, едва не выронив фонарь.
Под верхним слоем ярких, веселых шариков было что-то темное. Силуэты.
Человеческие силуэты.
Они застыли там, в глубине, как насекомые в янтаре. В неестественных, скрюченных позах. Некоторые сидели, обхватив колени. Другие лежали, раскинув руки. Я не мог разглядеть их лиц, но я видел очертания их тел.
Предыдущие жертвы.
Они не просто умерли. Они были… встроены. Вросли в саму структуру этого места. Они стали его частью. Их голоса я слышал. Их отчаяние питало этот кошмар.
Я направил луч на одну из закрытых, прозрачных труб-тоннелей, которая шла параллельно моей платформе.
И увидел внутри еще один силуэт.
Человек сидел, прижавшись спиной к стенке трубы. Он был одет в форму охранника. А рядом с ним лежал…
Блокнот.
— Юра… — выдохнул я. — Ты жив?..
Но в ответ мне была гулкая, мёртвая тишина.
Так вот где он закончил свой путь. Он почти добрался. Но оно оказалось сильнее. Оно поймало его и… законсервировало. Сделало его вечным экспонатом в своем музее ужасов.
Я почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Я отвел луч фонаря.
Я был в гигантской, братской могиле. В мавзолее, который построил сам для себя Фёдор Кроль, и который продолжал пополнять свою коллекцию.
— Где же ты? — прошептал я, осматривая это чудовищное переплетение плоти и пластика. — Где твой источник питания?
Карта Юрия указывала на самый центр. На самый нижний уровень.
Мне нужно было спуститься.
Спуститься в этот ад. Пройти мимо застывших, ассимилированных душ. И найти то, что дает этому месту жизнь.
Я увидел рядом с собой вход в винтовую горку. Она была сделана из того самого органического, пульсирующего материала. Изнутри доносился тихий, влажный, чавкающий звук.
Спускаться по ней было самоубийством. Словно добровольно лезть в пищевод к монстру.
Но это был самый быстрый путь вниз.
— Ладно, — я крепче сжал канистру. — Посмотрим, как тебе на вкус бензин, тварь.
Я сел на край горки. Сделал последний глубокий вдох.
И оттолкнулся.
Глава 30
Скольжение было отвратительным. Поверхность горки была не гладкой, как пластик, а влажной, податливой, как живая ткань. Я летел вниз, и стены вокруг меня сжимались и разжимались в такт биению сердца, которое теперь было оглушительным. Казалось, я скольжу по пищеводу гигантского, доисторического зверя. Воздух был теплым, спертым, пахло кровью и гнилью.
Я зажал нос и рот одной рукой, а другой крепко прижимал к себе канистру. Вокруг меня, в полупрозрачных, пульсирующих стенах, я видел тени. Застывшие, скрюченные силуэты тех, кто проделал этот путь до меня. Их беззвучные крики отпечатались в этой плоти.
Горка выплюнула меня на мягкую, упругую поверхность в центре огромной площадки на самом нижнем уровне. Я приземлился на ноги, но они подкосились, и я рухнул на колени.
Пол подо мной был не твердым. Он был как туго натянутый батут, покрытый чем-то похожим на кожу. И он тоже дышал. Поднимался и опускался.
Я был на самом дне. В желудке.
Я поднял голову. Надо мной, в нескольких этажах, переплетались трубы, сетки и платформы этого чудовищного лабиринта. Все тускло светилось красным. А со всех сторон на меня смотрели они.
Застывшие фигуры в бассейнах с шариками. Вмороженные в прозрачные трубы. Вросшие в стены. Десятки. Сотни. Безмолвная армия пленников этого места.
— Я здесь, чтобы освободить вас, — прошептал я, поднимаясь на ноги. — Или присоединиться к вам.
Я достал карту Юрия. Дрожащий палец указывал на центр этой площадки.
«Ударь сюда».
Я пошел вперед. Пол под ногами пружинил, идти было тяжело. Я шел к источнику гула, к эпицентру этого инфернального сердцебиения.
И я увидел его.
В самом центре площадки, под куполом, сплетенным из толстых, похожих на вены, трубок и черной капроновой сетки, находилось оно.
Источник питания.
Это был не просто механизм. Это было отвратительное, богохульное сращение машины и плоти.
В основе его лежал какой-то гигантский агрегат, похожий на промышленный трансформатор или генератор. Старый, покрытый ржавчиной металл, медные катушки, керамические изоляторы. Он гудел, вибрировал, и от него исходил жар.