Но я знал, что не успею…
Сверху уже раздался грохот.
Счастливчик спрыгнул с верхнего яруса, приземлившись прямо передо мной. Вся площадка содрогнулась от удара.
Он снова преградил мне путь.
— Раунд второй, — произнес его синтетический голос. — Устал бегать?
— Только разогреваюсь, — выдохнул я, пятясь от него.
Он не спешил нападать. Он медленно шел на меня, загоняя в угол. Он наслаждался моментом.
— Ты упрямый, Артём. Такой же, как Юра. Он тоже бегал. Петлял. Думал, что сможет меня перехитрить.
— Я не он!
— О, да. Ты хитрее. Ты злее. Твоя душа будет особенно… вкусной.
Он был уже в паре метров. Я уперся спиной в одну из опор, державших верхний ярус. Тупик.
— Конец, — констатировал он.
Я посмотрел наверх, вдоль опоры. Она уходила во тьму, к самому потолку. И рядом с ней, в нескольких метрах, была платформа. Та самая, с которой я только что спустился по горке.
— Ты прав, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Для тебя. А я ещё поживу.
И, оттолкнувшись от пола, я полез. Я начал карабкаться по этой толстой, скользкой опоре, цепляясь за выступы, подтягивая свое измученное тело вверх.
— Решил поиграть в обезьянку? — рассмеялся он. — Ты не успеешь.
Он подошел к опоре и ударил по ней. Вся конструкция затряслась, я едва не сорвался.
— Не мешай! — крикнул я, продолжая лезть.
Он ударил еще раз.
Я уже был на полпути к платформе. Я видел ее край. Еще пара метров.
Счастливчик не стал бить в третий раз. Он просто начал лезть за мной.
Я обернулся и увидел, как он, цепляясь своими огромными лапами, быстро сокращает дистанцию. Он был быстрее. Сильнее.
Я почти долез. Рука нащупала край платформы. Я подтянулся, перекинул одну ногу.
И тут он схватил меня.
Его пластиковая лапа сомкнулась на моей лодыжке.
— Попался, — прорычал он. — Мерзкий мальчишка!
Он потянул. Я закричал от боли и отчаяния. Он стаскивал меня вниз.
Я ухватился за край платформы обеими руками, но его хватка была железной.
— Я не отдам тебя! Ты мой!
Глава 32
Боль в лодыжке была острой, разрывающей. Пластиковые пальцы Счастливчика сжимали ее с силой гидравлического пресса. Я висел, вцепившись в край платформы, и чувствовал, как мои собственные пальцы начинают соскальзывать.
— Ты мой! — рычал синтетический голос подо мной.
Он тянул. Медленно, наслаждаясь моментом. Он не просто хотел меня убить. Он хотел сломить меня. Уничтожить последнюю каплю надежды.
Я смотрел вниз, на его победную, уродливую улыбку. Я видел за его спиной пульсирующий красным светом вход в купол. Моя цель была так близко, и так бесконечно далеко.
Я проиграл.
Юрий проиграл. И я проиграл. Здание было слишком сильным.
И в этот момент, в момент полного и абсолютного отчаяния, я увидел листок.
На опоре, по которой я карабкался. Прямо на уровне моих глаз, всего в паре сантиметров от моих вцепившихся в металл пальцев.
Маленький, пожелтевший, потрепанный клочок бумаги.
Он был приколот к пластиковой поверхности чем-то похожим на канцелярскую кнопку. Он дрожал и трепетал от вибрации, которую создавала наша борьба.
Я смотрел на него, и мозг отказывался понимать, что я вижу.
Это была страница. Вырванная страница из блокнота.
Из блокнота Юрия.
Как она здесь оказалась? Он оставил ее? Оставил здесь, на самом видном и самом недоступном месте? Как последнее послание? Последний ключ?
— Что ты там увидел, Артём? — голос Счастливчика был полон любопытства. — Свое будущее?
Он потянул сильнее. Мои пальцы соскользнули. Я держался уже почти на ногтях.
Я должен был прочитать. Я должен был узнать, что на ней написано.
Собрав последние силы, я отпустил одну руку.
— Глупец! — рассмеялся он.
Я повис на одной руке, тело качнулось. Я дотянулся до листка. Пальцы коснулись хрупкой, ветхой бумаги.
Счастливчик дернул меня вниз.
Я успел сорвать листок за мгновение до того, как моя вторая рука сорвалась с края.
Я полетел вниз.
Но я не упал на пол. Я рухнул прямо на него. На Счастливчика. Мое тело врезалось в его массивную пластиковую тушу. Мы оба потеряли равновесие и с грохотом рухнули на пружинящий, «кожаный» пол.
Я лежал на нем, оглушенный, и не мог вздохнуть.
А в моей руке, в моем сведенном судорогой кулаке, был зажат он. Последний фрагмент головоломки.
— Ты… так… ничего… и не понял, — прохрипел голос прямо у меня под ухом.
Он начал медленно подниматься, придавливая меня к полу. Я чувствовал, как трещат мои ребра.