Я разжал кулак. Развернул листок.
Буквы были написаны той же рукой, что и последняя запись Юрия. Четкие. Спокойные. Решительные.
«Последнее правило: Оно — это ты. Оно питается твоим страхом. Если ты не боишься, оно слабеет».
Я перечитал это дважды. Трижды.
И мир вокруг меня изменился.
«Оно — это ты».
Все это время я боролся не со зданием. Не с маскотами. Не с призраком Фёдора Кроля.
Я боролся с собственным страхом.
Все эти монстры. Меняющиеся коридоры. Иллюзии. Все это было материализованным отражением моего ужаса. Здание не создавало их из ничего. Оно брало их из меня. Из моей головы. Оно питалось моим страхом, и чем больше я боялся, тем сильнее, реальнее и опаснее оно становилось.
Белка, которая двигалась, когда я не видел. Это был мой детский страх темноты, страх того, что прячется под кроватью.
Комната смеха с ее лживыми отражениями. Мой страх потерять себя, сойти с ума.
Ложный выход. Мой страх никогда не выбраться, моя отчаянная надежда, которую оно использовало против меня.
И Счастливчик. Этот непобедимый, умный, жестокий альфа-хищник. Это был мой страх перед самой смертью. Перед полным и окончательным поражением.
«Если ты не боишься, оно слабеет».
Это был не просто совет. Это был ключ. Главный выключатель.
Счастливчик медленно поднимал свою огромную лапу над моим лицом. Он собирался раздавить мне череп.
— Конец, Артём, — произнес он.
Я посмотрел ему прямо в пустые, черные глаза.
И перестал бояться.
В одно мгновение. Я просто… выключил его. Страх. Я принял свою судьбу. Смерть? Хорошо. Если я умру, то умру, глядя ей в лицо. Без криков. Без паники. Я думал о Юрии, который пошел на это добровольно. Я думал о Диме, которого я спас. Я думал о своих родителях, которых это здание пыталось использовать, чтобы сломить меня.
Все кончено. Больше никакого страха. Если смерть, то так тому и быть. Значит, пришло моё время.
Только холодная, спокойная, звенящая пустота.
И в тот момент, когда страх исчез из меня, Счастливчик замер.
Его лапа, занесенная надо мной, остановилась в паре сантиметров от моего лица.
— Что? — его синтетический голос дрогнул. В нем впервые появились нотки… неуверенности. — Что ты делаешь?
— Ничего, — ответил я спокойно. — Просто жду.
— Бойся меня! — приказал он. — Ты должен меня бояться!
— А почему я должен? — я усмехнулся. — Ты просто кусок пластика. Большая, уродливая игрушка. Ты скорее смешной, чем страшный. Белка и то была коварней тебя.
Он попытался опустить лапу. Но она не двигалась. Она дрожала.
БУ-ДУМ. БУ-ДУМ. БУ-ДУМ.
Сердцебиение зала начало сбиваться с ритма. Оно стало аритмичным, паническим.
— Что происходит?! — взвыл голос Счастливчика. — Почему?..
Он посмотрел на свои лапы. Они дрожали. Пластик, из которого он был сделан, начал тускнеть. Яркие краски блекли прямо у меня на глазах.
— Оно питается твоим страхом, — сказал я, поднимаясь на ноги. Медведь отшатнулся от меня, как от огня. — А я больше не боюсь. Я перекрыл тебе кислород, тварь.
— Нет… это невозможно…
Он начал слабеть. Его движения стали медленными, неуверенными. Он больше не был альфа-хищником. Он был просто старой, сломанной куклой.
Я отобрал у него инициативу.
Я пошел на него.
Медленно. Шаг за шагом. Глядя ему прямо в пустые глаза.
— Ты боялся меня с самого начала, да, Кроль? — говорил я, и мой голос был спокоен и тверд. — Ты знал, что я другой. Знал, что я догадаюсь. Поэтому ты бросил на меня все, что у тебя было. В глубине своего помойного нутра, ты надеялся, что я не вернусь. Не выстою.
— Молчи!
Он отступал. Огромный, трехметровый монстр пятился от меня, как напуганный ребенок.
— Но ты просчитался, — продолжал я, наступая. — Ты думал, что страх — это моя слабость. А он оказался твоей.
Я был уже вплотную. Я поднял руку и коснулся трещины на его лице. Той самой, где была пульсирующая тьма.
Теперь она не пульсировала. Она была просто черной, липкой массой, похожей на смолу.
Он вздрогнул от моего прикосновения и заскулил. Это был жалкий, механический скулеж.
— Пора заканчивать эту игру, — сказал я.
Я оттолкнул его. Он, потеряв равновесие, неуклюже рухнул на пол.
Он лежал и смотрел на меня снизу вверх. В его глазах больше не было угрозы. Только недоумение. И страх.
Теперь боялся он.
Глава 33
Я стоял над поверженным врагом, и в оглушительной тишине, нарушаемой лишь прерывистым, аритмичным биением Сердца, я чувствовал, как меняется баланс сил. Я больше не был добычей. Я стал судьей, пришедшим вынести приговор.