Главное чудовище было мертво.
Я закрыл глаза и впервые за долгое время почувствовал, как меня накрывает волна спокойного, целительного сна.
Глава 35
Я проспал почти сутки. Сон был глубоким, черным, без сновидений. Словно мой мозг, выжатый до последней капли, просто отключился, ушел в аварийный режим.
Когда я проснулся, рядом сидел Дима. Он дремал на неудобном стуле, уронив голову на грудь. Я смотрел на него, и меня накрыла волна такой благодарности, что защипало в глазах. Он не просто спас меня. Он был моим якорем, моей единственной связью с реальностью в те моменты, когда я был готов сорваться в пропасть безумия.
Расследование по делу о пожаре шло своим чередом. То есть, никуда не шло. Следователь Соколов приходил еще пару раз, задавал одни и те же вопросы, я давал одни и те же ответы. «Замыкание. Дым. Пытался выбраться». Он вздыхал, записывал что-то в блокнот и уходил. Он мне не верил, но и доказать ничего не мог. Огонь уничтожил всё улики. Я был единственным свидетелем, и я был жертвой. Этого было достаточно.
Через несколько дней меня выписали. Дима настоял, чтобы я пока пожил у него.
— Даже не заикайся про гостиницы, — отрезал он, когда я попытался возразить. — Ты еще слишком слаб. Будешь жить у меня. Точка.
Я не стал спорить. Мне было нужно это. Нужно было присутствие другого человека. Нужно было слышать его ворчание, звук работающего телевизора, обычные, бытовые, живые звуки.
Но я знал, что не смогу остаться здесь надолго. Этот город был отравлен. Каждый раз, выходя на улицу, я ловил себя на том, что ищу в толпе знакомые пластиковые лица. Каждый темный коридор заставлял сердце сжиматься.
Деньги, которые я заработал, лежали на счету. Моя плата за три ночи ада. Мой кровавый выкуп. И я решил, как им распорядиться.
— Я уезжаю, Дим, — сказал я ему однажды вечером, когда мы сидели на кухне.
Он не удивился. Он просто кивнул.
— Я так и думал. Куда?
— Не знаю. Далеко. Туда, где море. Или горы. Туда, где много воздуха.
— Правильное решение, — он посмотрел на меня. — Тебе нужно все это забыть.
— Забыть не получится, — я покачал головой. — Но я могу научиться с этим жить. Где-нибудь в другом месте.
Через неделю я уже сидел в поезде. Дима провожал меня на вокзале. Мы неловко обнялись на перроне.
— Звони, — сказал он. — Не пропадай, ладно?
— Каждый день, — пообещал я.
Поезд тронулся, и его фигура начала уменьшаться, пока не растворилась в толпе. Я ехал в новую жизнь.
***
Прошло несколько недель.
Я нашел то, что искал. Маленький, тихий южный город у моря. Я снял крошечную, но светлую квартирку на последнем этаже с видом на черепичные крыши и синий клочок воды на горизонте.
Я начал жить. По-настоящему. Я много гулял по набережной, дышал соленым воздухом. Записался на заочку в местный университет. Нашел подработку в маленьком книжном магазине. Я говорил с людьми. Я улыбался. Я спал по ночам.
Кошмары все еще приходили. Но они стали другими. Размытыми. Далекими. Как старые, выцветшие фотографии. Они больше не имели надо мной власти.
Я почти поверил, что все закончилось.
Однажды вечером я сидел на своем старом диване, пил чай и смотрел новости по маленькому телевизору. Я купил его на барахолке. Он показывал всего три канала, и этого было более чем достаточно.
И вдруг я замер.
На экране, в вечернем выпуске федеральных новостей, показали его. Черный, выгоревший скелет «Счастливого детства».
— …возвращаемся к теме загадочного пожара в печально известном развлекательном центре, — бодро говорил диктор. — Официальная причина возгорания так и не была установлена… городские легенды… проклятое место…
Я смотрел на эти руины, и они казались мне чем-то из прошлой жизни. Словно это было не со мной.
— …власти города приняли решение о полном сносе объекта в следующем месяце. Будем надеяться, что вместе с этими руинами в прошлое уйдут и те мрачные тайны, которые они хранят.
Снос. Окончательный. Его сотрут с лица земли.
Я почувствовал, как огромный, невидимый груз, который я все это время носил на плечах, просто исчез. Растворился.
Я выключил телевизор. Встал, подошел к окну. Вдохнул свежий, вечерний воздух.
Все. Точка. Конец истории.
И в этот момент зазвонил телефон.
Он лежал на столе, и его настойчивая трель в тишине комнаты напугала меня.
Я замер. Сердце ухнуло куда-то в пятки.
Это был мой новый номер. Его знал только Дима. И родители, которым я позвонил один раз, чтобы сказать, что у меня все в порядке.
Но на экране горело: «Неизвестный номер».
— Нет, — прошептал я. — Не может быть. Какого чёрта?
Это спам. Реклама. Ошибка. Что угодно.