Я швырнул телефон на диван так, будто он был раскаленным.
— Нет, — прорычал я в пустую комнату. — Никогда. Я не буду вашей лабораторной крысой.
Я начал метаться по своей маленькой квартирке, как загнанный зверь. Что делать? Снова бежать? Сменить имя, страну? Они нашли меня здесь. Они найдут меня везде. Они — не неуклюжие пластиковые монстры. Они — люди. С ресурсами. С возможностями. С деньгами.
Я остановился посреди комнаты, тяжело дыша.
Я не мог бежать.
Но я и не собирался сдаваться.
Я пережил «Счастливое детство». Я посмотрел в лицо его страхам и победил. Я справлюсь и с этим. Я найду способ. Я найду их раньше, чем они найдут меня.
Но это будет завтра.
А сейчас… сейчас мне нужно было прийти в себя. Смыть с себя эту липкую паутину их контроля.
Я пошел в ванную. Включил холодную воду и, не снимая футболки, засунул голову под ледяную струю. Вода стекала по лицу, по шее, смешиваясь с холодным потом. Я стоял так долго, пока стук зубов не стал невыносимым.
Я выключил воду. Поднял голову, откидывая мокрые волосы со лба.
И посмотрел на свое отражение в зеркале над раковиной.
Я смотрел на себя. На парня с горящими от ярости, но не сломленными глазами. Шрамы на лице и руках казались боевыми отметинами.
Я смотрел на свое отражение.
А оно…
Смотрело на меня.
Я слегка наклонил голову влево. Отражение повторило мое движение.
Все было нормально. Просто паранойя, усиленная последним звонком. «Не доверяй отражениям». Это правило действовало там. А здесь…
Я уже собирался отвернуться.
И тут это произошло…
Я замер. А мое отражение — нет.
Оно не двинулось. Оно просто… изменилось.
Уголки его губ медленно, мучительно медленно, поползли вверх.
Не в моей, человеческой улыбке.
А в той самой. Широкой. Нарисованной. Пластиковой.
Улыбке маскота.
Я застыл, не в силах пошевелиться, не в силах закричать. Я смотрел в глаза своему отражению, и я видел в них не свой собственный гнев.
Я видел в них черную, бездушную, веселящуюся пустоту. Ту же самую, что была в глазах Счастливчика.
«У вас уникальный талант…»
«Такой талант не должен пропадать…»
— Нет… — выдохнул я.
И тут до меня дошла последняя, самая страшная часть правды.
Они выбрали меня не просто так. Не только потому, что я выжил.
Здание не просто пыталось меня сожрать. Оно что-то во мне изменило. Оно оставило во мне свою часть. Свой шрам. Свой отпечаток.
Я выжил, потому что во мне изначально было что-то… родственное этому месту? Или оно само сделало меня таким?
Отражение не ответило. Оно просто смотрело на меня. И улыбалось.
Это длилось вечность. Или долю секунды. Я не знаю.
Я зажмурился изо всех сил, так, что перед глазами заплясали цветные пятна.
— Уходи! Прочь!
Я открыл глаза.
В зеркале был я. Обычный, напуганный, бледный я. Отражение в точности повторяло мое выражение лица. Никакой улыбки.
Наваждение. Галлюцинация. Посттравматический синдром. Мой мозг просто сыграл со мной злую шутку. Только и всего.
Я отшатнулся от раковины. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица.
Я выбежал из ванной, захлопнув за собой дверь. Сел на диван, обхватив голову руками.
— Это неправда, — шептал я. — Этого не было. Мне показалось.
Я сидел так долго, пока дрожь не унялась. Пока сердце не вернулось в свой нормальный ритм.
Это просто фантом. Эхо. Шрам на моей психике. Со временем это пройдет. Должно пройти.
Я победил. Я выбрался. Я один.
Но, поднимая глаза и глядя на свое смутное отражение в темном экране выключенного телевизора, я больше никогда не был в этом уверен.
Я больше никогда не буду уверен, что выбрался оттуда один. И что монстр, с которым мне предстоит сражаться в следующий раз, находится только снаружи.
Глава 37: Первое задание
Прошла неделя. Неделя без сна.
Я не спал не потому, что боялся кошмаров. Я боялся закрыть глаза. Боялся тишины. Боялся остаться наедине с тем, что сидело внутри меня и смотрело на мир моими глазами.
Я завесил зеркало в ванной старым полотенцем. Экран телевизора накрыл простыней. Я пил кофе кружками, просто чтобы не отключаться, чтобы мой собственный разум всегда был начеку, охраняя сам себя от… себя.
Каждый раз, проходя мимо темного окна, я ловил краем глаза «ту самую» улыбку. Каждый раз, когда я умывался над раковиной и видел свое смутное отражение в хромированном кране, мне казалось, что оно двигается отдельно.
Я был в аду. Но этот ад был не из пластика и бетона. Этот ад был из моей собственной плоти и крови.
Мой телефон, лежал на кухонном столе. Черный, безликий, как надгробие. Я не прикасался к нему. Я ждал. Ждал и надеялся, что они забыли обо мне. Что это была просто жестокая шутка.