В центре зала стояла карусель с лошадками. Они замерли в движении: одна взмыла вверх, другая опустилась вниз. Их гривы были идеально расчесаны, седла блестели, как новые. Рядом — игровые автоматы, их экраны были темными, но на корпусах не было ни пылинки. Огромный лабиринт с горками и бассейном, наполненным доверху разноцветными пластиковыми шариками. Каждый шарик лежал на своем месте, ни один не выкатился за пределы бортика.
Все было в идеальном состоянии. Словно центр только вчера открылся. Словно его только что протерли от пыли и приготовили к приему сотен шумных, веселых детей.
Но детей здесь не было.
И, судя по гнетущей, звенящей тишине, их здесь никогда и не было.
Это было лиминальное пространство в чистом виде. Место перехода, застывшее между «уже не» и «еще не». Место, которое должно быть наполнено жизнью и смехом, но вместо этого оно было наполнено звенящей пустотой. И от этого становилось не по себе. Жутко.
Я медленно прошел вглубь зала, мои шаги казались кощунством в этой стерильной тишине. Я провел пальцем по спинке одной из карусельных лошадок. Никакой пыли.
Что здесь происходит? Почему заброшенное снаружи здание внутри выглядит так, будто его ежедневно убирает целая армия уборщиков? Почему горит свет? Кто за него платит?
Вопросы роились в голове, один безумнее другого.
И тут я вспомнил. Последняя инструкция. Самая важная.
«Войдете внутрь. Сразу же запретесь изнутри на все замки».
Я обернулся. Служебная дверь, через которую я вошел, казалась чужеродным элементом в этом ярком, чистом мире. Темный прямоугольник, ведущий в реальность.
Запереться. Отказаться от единственного пути к отступлению. Стать добровольным узником этого странного, молчаливого места.
Мой внутренний голос кричал, умолял меня этого не делать. Просто развернуться, выйти и бежать отсюда без оглядки. Забыть про деньги, про долги, про все.
Но голос из телефона был настойчив. Это было условием сделки.
Я подошел к двери. Рука сама потянулась к замку. Я глубоко вздохнул, зажмурился и повернул ключ в скважине.
Лязг.
Затем я нащупал тяжелый стальной засов и с усилием сдвинул его в паз.
Щелчок.
Над ним был еще один.
Грохот.
Три замка. Три звука, отрезавших меня от внешнего мира. Я оставил ключ в скважине, как и было велено.
Все. Я в ловушке.
Я отступил от двери на пару шагов и обвел взглядом огромный, пустой, безмолвный зал. Свет ламп казался холодным и враждебным. Улыбки пластиковых маскотов — хищными оскалами.
Тишина больше не была просто отсутствием звука. Она стала живой. Она наблюдала. Ждала.
Я был один. В самом сердце «Счастливого детства». И мне вдруг стало очень, очень страшно.
Глава 4
Я стоял посреди этого стерильного, безмолвного безумия, и единственным доказательством того, что я еще существую, был гул крови в моих ушах. Я — пленник. Добровольный, глупый, отчаявшийся пленник.
Так, стоп. Без паники. Паника — это последнее, что мне сейчас нужно.
Я заставил себя сделать глубокий вдох. Воздух был чистым, почти без запаха, с легким привкусом озона, как после грозы.
— Ты на работе, Артём, — прошептал я сам себе. — Это просто работа. Очень странная, да. Но работа. Твоя задача — найти свой пост. Место, где ты должен сидеть. Комнату охраны.
Эта простая мысль стала моим спасательным кругом. Мне нужна была цель, чтобы не сойти с ума от этой давящей пустоты и вечно улыбающихся пластиковых морд.
Комната охраны. Где она может быть? Обычно такие помещения располагаются где-то недалеко от входа. Я медленно побрел вдоль стены, мимо застывшей карусели. Лошадки, казалось, провожали меня своими стеклянными глазами. Я старался не смотреть на них. Я прошел мимо ряда игровых автоматов с темными экранами. В их глянцевой поверхности отражался я — одинокая, ссутулившаяся фигура в этом огромном, ярком зале.
Впереди виднелось несколько проходов, расходящихся в разные стороны, как лучи звезды. Один вел в зону, над которой висела вывеска «Пищевой дворик "Космо-Ёж"». Там, в полумраке, виднелись столики, покрытые идеально чистыми скатертями. Другой уходил в темноту под табличкой «Сафари-парк». Третий, самый широкий, вел, судя по всему, к центральной игровой зоне.
И был еще один, неприметный. Узкий коридор с простой серой дверью в конце. Над дверью не было никаких ярких вывесок. Только маленькая, стандартная табличка из белого пластика с черными буквами: «Служебные помещения».