Мне было не до вежливости. Я ткнула зазевавшегося Мышонка в бок, отчего тот подпрыгнул от неожиданности на месте, едва не свалившись с высокого барного стула, и разразился в мой адрес отборной бранью. Я с удовлетворением отметила его землистый цвет лица, перепуганные глазки-пуговки и дрожащие руки.
– Привет, – беззаботно поздоровалась я, вовсе не намереваясь приносить извинений.
– Чего надо? – глухо буркнул Мышонок.
– Сам догадайся, – весело пропела я в ответ.
Лаки спрыгнул со стула. Ростом он едва доходил мне до плеча. Худощавый, в чем только душа держится, он больше напоминал жердь, нежели человека. Короткий пригласительный жест рукой, и мы направились туда, где из-за отсутствия камер слежения обычно проводят все незаконные сделки – в туалет.
Я нисколько не боялась быть пойманной за руку при передаче наркотиков. Полицейские были откуда-то из другой, не клубной жизни. Возможно они главенствовали на улицах города, но здесь им места не нашлось. Наверное у меня напрочь отсутствовало воображение, так как я не могла даже вообразить нечто подобное. Хотя, скорее всего, я была уверена в собственной безнаказанности, потому что знала, как щедро хозяин заведения оплачивал удивительную «рассеянность» служителей закона.
Мышонок Лаки выложил передо мной пять мешочков с яркими гранулами, похожими на конфеты. Я взяла свой стандартный набор из нескольких малюсеньких голубых пилюль, моментально вызывающих эйфорию, и зеленых горошин – на короткое время обострявших восприятие. Вместе они давали удивительный эффект, схожий с воздействием ЛСД. Выложив сто крон и тут же позабыв про дилера, я приняла сразу двойную дозу, а затем неровной походкой направилась к бару, чтобы заказать себе еще одну «Ямайку».
Уж веселиться, так веселиться!
Музыка заиграла мажорнее, мелодия внезапно обогатилась причудливыми тонами. Над барной стойкой искрились, словно бриллианты, ряды подвешенных на держателях бокалов. Я устроилась на высоком стуле и заказала сразу два коктейля. Мне всегда доставляло удовольствие наблюдать, как бармен смешивает ингредиенты, превращая обычные напитки в произведение искусства. Зрелище для настоящих ценителей.
Два широких бокала с желтым тропическим коктейлем быстро опустели. Таблетки оказали свое действие, и музыка поманила меня на светящийся огнями танцпол. Зеркальный шар под потолком, подсвеченный, «взорвался» снежной вьюгой. Тысячи бликов закружились в бешеном ритме.
Приступ немотивированного веселья, охвативший меня, испарился, едва я соскочила на скользкий блестящий пол. Острая игла пронзила сердце и застряла в нем, причиняя острую боль. Из легких выбило воздух. Я застонала, согнувшись, но не думаю, что страшном гаме кто-то вообще обратил на меня внимание. Вскоре боль отпустила, и я забыла о ней, проигнорировав грозный признак. Хорошее настроение пропало, и тут я совершила главную свою ошибку, проглотив ещё две голубые пилюли. К тому моменту, как я добралась до находившейся на небольшом возвышении танцевальной площадки, от эйфории у меня уже кружилась голова. Мир снова казался прекрасным. Увы, скоро он померк. Я даже не успела этого заметить, потеряв сознание.
Январь – Март 2хх5 года
Долгое время моя жизнь ограничивалась строгими рамками быта. Друзей было мало, в чем, по моему мнению, повинен замкнутый нрав. Я с подозрением относилась к тем женщинам, которые трещат безумолку и любят шумное общество подруг. Знакомство с Францем изменило меня. Оно стало настоящим откровением, подарком судьбы, если хотите.
На самом деле я приметила его давно. Случайно. В шумной компании хорошо одетой молодежи. Это случилось в одном из тех дорогих и модных ночных клубов, которые непонятно отчего напоминают собою притон с дешёвой выпивкой и шлюхами сомнительных прелестей. При этом именно там предпочитает тусоваться пресыщенная бездельем «золотая молодежь». Во всяком случае выпивка здесь была дорогая и становилась доступной мне только раз в месяц, в те дни, когда администрация, чтобы привлечь новых клиентов, устраивала вечеринки «всё включено». Нужно было неимоверное количество денег, чтобы соответствовать этому месту и этой компании, где Франц казался своим. Только за одежду его друзья выкладывали больше, чем я могла потратить за год.
Впоследствии мы с Францем изредка сталкивались в магазинах и просто на улице. Это были случайные, ничего не значащие встречи. Странная штука, проживая в большом городе, друзей можно не видеть годами, а с чужим или малознакомым человеком непонятным образом сталкиваться постоянно. Нас некому было представить, и, скорее всего, он даже не замечал меня вовсе. Вряд ли я могла заинтересовать его. Самым неоспоримым достоинством женщины является умение подать себя. Я же относилась к разряду серых мышек, порой бывала неуклюжей, неловкой. Возможно корить себя за это несправедливо, но ведь не зря же говорят, что нас обычно воспринимают так, как мы сами привыкли о себе думать.