Эти «незначительные» встречи продолжались около двух месяцев, ничем так и не закончившись. И вот однажды Франц переступил порог нашего магазина. Совпадение, как помню, поразившее меня своей невероятностью.
Большую часть рабочего дня я проводила в подсобных помещениях. Точнее, в небольшой темной комнатушке у подключенных к камерам слежения мониторов. Комната освещалась тусклой желтящей настольной лампой. Ее света хватало только для того, чтобы осветить небольшой участок стола со встроенной клавиатурой. Для моего личного удобства я испросила у начальства позволения поставить сюда вертящееся кожаное кресло на колесиках с высокой спинкой. Таковы были мои скромные владения.
Знакомую мужскую фигуру я заметила сразу, едва за посетителем захлопнулась входная дверь. Заинтригованная, я продолжала наблюдать, пока мужчина не приблизился к одной из камер достаточно близко, чтобы его можно было рассмотреть. Я оттолкнулась ногой, и офисное кресло закружилось вокруг своей оси, как юла. Удивительно – это был Франц. Еще одна необъяснимая случайная встреча, последние дни судьба сталкивала нас особенно часто. Неужели у этого привлекательного мужчины было достаточно денег, чтобы позволить себе дорогие ювелирные изделия?!
Франц долго осматривал витрины с безделушками для мужчин, расспрашивал персонал, по-видимому, шутил, потом удалился, ничего не купив. Я не удивилась. Такое поведение было обосновано и вполне привычно. Редко когда покупка производилась сразу. Часто клиенты приходили прицениваться по несколько раз. Украшения B amp;B, их клеймили строгим латинским шрифтом, стоили баснословных денег, и на такую покупку необходимо было еще решиться. Уже на следующий день я забыла об этом визите.
Спустя неделю Франц вернулся. На этот раз он держался деловито и, казалось, точно знает, чего хочет. Вскоре я заметила, как одна из продавщиц достала из витрины массивную золотую цепь c треугольной сапфировой застежкой изящной работы. При всем моем желании я не имела возможности подслушать разговор. У наших камер слежения не было микрофонов. Слова клиента сохранялись в тайне. Принцип конфиденциальности здесь уважали. Политика Бартерс amp; Бартерс в этом отношении была непоколебимой, хотя чиновники из департамента полиции в своих отчетах не раз указывали на этот недостаток. Вскоре меня вызвали к телефону, и больше я ничего не увидела, а когда вернулась, Франц уже покинул магазин.
С того дня прошло около недели. Город охватила предпраздничная лихорадка. Куда ни глянь, всюду плюшевые сердечки, шарики всех оттенков красного и розового, сувениры с очевидным подтекстом, прочая атрибутика Дня Влюбленных. Магазины были до отказа забиты романтичными подарками и открытками. День святого Валентина показался мне прекрасным поводом развлечься. Я нередко уставала от однообразной череды будней и позволяла себе немного расслабиться.
В дни, когда тоска становилась невыносимой, я проводила вечера в барах и ночных заведениях Загарасити. Чаще всего это были дешевые забегаловки, где играли в бильярд, покер и кости, но выпадали редкие дни, когда я отправлялась в уже знакомый читателю ночной клуб «Дикий Запад».
Люди в таких местах на первый взгляд передвигаются без особой цели, но только до определенного момента. На самом деле поток посетителей здесь удивительно упорядочен, и всегда двигается к нескольким определенным точкам – столикам у эстрады, бару, танцевальной площадке и уборной. В этом смысле «Дикий Запад» не отличается от остальных, менее фешенебельных.
Одиночкам, вроде меня, самое место у бара. Бокал наш лучший друг, и приходим мы на вечеринку, чтобы выпить. Я устраивалась у полированной стойки, пялилась на стеклянную витрину для напитков и всегда задавала себе одни и те же вопросы: «Зачем я здесь? Почему даже в праздничной толпе людей я ощущаю себя одинокой? Отчего это чувство лишь усугубляется, когда вокруг царит веселье?»
Покорно прошу простить. Вряд ли читателю интересно задаваться подобными вопросами вместе со мной. Все это ненужная лирика, поэтому позвольте вернуться к вечеринке по случаю Дня Святого Валентина. Помещение было традиционно украшено красными и розовыми шарами. Под бокалы клали подставки в виде сердечек. На столиках стояли узкие вазы с алыми розами. Хитом вечера был нежно-розовый коктейль «Любовь». Его подавали в широких бокалах, окантованных сахарной полоской. Я – в красном платье из атласа, с большим вырезом на спине и черных лаковых туфлях на высоком каблуке – уселась в баре, образовывавшем круг прямо посредине зала. Высокий стул, несомненное произведение дизайнерского искусства, был до крайности неудобен, так что приходилось терпеть. Вечернюю сумочку, пачку дамских шоколадных сигарет и изящную зажигалку я небрежно бросила на стойку перед собой. Отсюда можно было свободно наблюдать за танцполом и эстрадой, а то, что находилось за моей спиной, отражалось в безупречно чистых зеркалах.