Огромная зала впечатляла своей помпезностью, ничем кроме, пожалуй, упомянутых мною указателей, не выдавая своей принадлежности. Она скорее напоминала вестибюль торгового центра, чем центральный больничный холл. Множество изящных, казалось совсем невесомых, колонн поддерживали арочные своды. Ажурная резьба придавала им еще более хрупкий вид. На полах, выложенных неизвестным мне материалом, не было заметно ни единого соединительного шва, и со стороны они выглядели абсолютно цельными. По правую руку шел длинный ряд магазинов с ярко освещенными стеклянными витринами. Я подняла глаза и замерла от восторга. Крестовые своды с золотыми нервюрами были расписаны в восточном стиле. Насыщенные краски и необычный узор притягивали взгляд. Я заметила, как ещё несколько посетителей, задрав головы, зачаровано крутились на месте.
Большой купол окружного госпиталя был чудом архитектуры. По мнению одних – это отвратительный прыщ на прекрасном лице города, по утверждению других – торжество строительной технологии, совершенное и уникальное. Купол стал достопримечательностью, и туристы толпами приходят полюбоваться его сверкающими гранями. На одном из небоскребов, что недалеко от комплекса, власти устроили смотровую площадку. Отсюда можно бросить взгляд на купол с высоты птичьего полета. Сейчас я находилась внутри рукотворного чуда, стоившего своим создателям немалых трудов. Сам купол задумывался, как защита от непогоды и как теплица для огромного зимнего сада. С инженерной точки зрения он был великолепен. Внутри, под сферой, смешались различные стили и эпохи. Непоследовательность, которую частенько критиковали: cталь, бетон и стекло сочетались тут с буйной растительностью тропического леса. Удивительное единение технологии и первозданной природы!
Раньше мне не доводилось посещать комплекс, поэтому я не знала, как на самом деле выглядит помещавшееся под куполом здание госпиталя. Каково же было мое удивление, когда, оказавшись снаружи, я обнаружила перед собой простое здание из стекла и бетона. Обычный куб, никак не вязавшийся с внутренним убранством вестибюля в стиле готического средневековья.
Удивление продлилось недолго. Моё внимание привлек сад, где обилие растений удивительным образом сочеталось со строжайшей планировкой. Свойственная тропическим лесам буйная растительность стараниями садовников предстала в непривычном, строго упорядоченном виде. Я обнаружила несколько восьмигранных деревянных беседок, увы, занятых посетителями, и множество скамеек. По счастью некоторые, самые уединенные из них, пустовали, и там мне никто не смог бы помешать.
Выбрав безлюдное местечко и примостившись на неудобной скамье, я принялась восстанавливать связь с внешним миром. Глобальная сеть мгновенно приняла пароль. Вера оказалась права. В оранжерее не действовали установленные внутри здания ограничения. Перед глазами включилась голографическая панель управления, спустя секунду сигнал ушел в эфир. Взволнованное лицо Франца возникло в видеофрейме, передающим изображение собеседника. Памятуя о своем неприглядном внешнем виде, я почти инстинктивно потянулась вперед с целью поскорее отключить эту функцию, но вовремя спохватилась. Разговор предстоял слишком серьезный, чтобы так глупо свалять дурака. Мой любовник выглядел не лучше. Темные круги под глазами выдавали бессонные, полные тревог, ночи. Я и не подозревала, что он способен так волноваться. После сумбурных расспросов воцарилась пауза. Долгая гнетущая тишина. Я воспользовалась ею для сжатого разъяснения, коротко объяснив только самое основное из того, что произошло в баре. Подробности моего пребывания в больнице я оставила для личной встречи.
Все это время Франц продолжал молчать. Наконец, он промычал нечто нечленораздельное, укоризненно покачал головой, а затем надолго задумался, перестав обращать на меня внимание. Безмолвие прерывалось помехами. Тем легким потрескиванием, от которого, наверное, никогда не избавится телефонная связь. Затем глухой, хрипловатый голос, словно у моего собеседника пересохло в горле, приказал:
– Оставайся в окружном госпитале. Завтра я приеду. Настоятельно прошу тебя, никуда больше не исчезай. Ситуация и без того слишком усложнилась.
Моё мнение на этот счет Франца не заинтересовало. Я даже слова вставить не успела, ни чтобы выразить согласие, ни для того, чтобы оправдаться. Он быстро выключил связь. Вслед за этим учетная запись перестала быть активной. Видимо ему потребовалось время спокойно поразмыслить и составить план. Что ж, я не собиралась ему в этом мешать.