Посетитель сразу вызвал во мне почти инстинктивную антипатию. Словно на полу рядом с кроватью свила свои гадкие кольца ядовитая змея. Возможно, я была несправедлива к совершенно незнакомому человеку. Его лицо не выражало никакой открытой неприязни. Наоборот, гость улыбался. Его серые глаза внимательно изучали меня, глядя с неподдельным сочувствием. Однако мне почему-то захотелось вжаться в стену, раствориться в воздухе и исчезнуть. Хотите, называйте это недобрым предчувствием.
Мужчина присел на стоявший рядом с кроватью крутящийся табурет. Сопровождавшая его мисс Менг сочла свою миссию выполненной и поспешила покинуть палату. Однако прежде я успела заметить брошенный в мою сторону презрительный взгляд. Вера, привыкшая за эти дни к разнообразным неожиданностям с моей стороны, внезапно проявила такт. Видимо, ощутив всю щекотливость ситуации, она решила не мешать, и безучастно впихнув полные ступни в больничные тапочки, поеживаясь прошаркала на выход.
Мы остались одни.
– Джонатан Трейси, – представился мужчина и достал из внутреннего кармана пиджака блокнот. – Старший инспектор шестого северо-западного отделения полиции. Имею честь беседовать с мисс Викторией Ли Вонг?
Я кивнула. Так вот что с самого начала таилось за недружелюбным поведением Менг! Мне показалось будто подо мной исчезла опора, и земля уходит из-под ног. События развивались гораздо быстрее нежели можно было предположить. Ошеломленная, я испуганно уставилась на полицейского.
Он внимательно сверялся со своими записями, затратив на это несколько долгих минут, показавшихся мне вечностью. Выражение лица у него при этом не изменилось и по-прежнему выражало участие. Казалось он сожалел о том, что был вынужден побеспокоить больного человека. Имея привычку сутулиться, которая отнюдь не украшала его, мой гость напоминал нахохлившуюся под дождем птицу.
А вот меня сотрясала мелкая нервная дрожь. Я, конечно, осознавала, что последние месяцы ходила по лезвию бритвы. Но под действием адреналина мало задумываешься о последствиях, пока они не настигнут тебя самым неожиданным образом в лице скучного и некрасивого офицера полиции, который совсем не похож на героя, а скорее напоминает уставшего за день служащего бухгалтерии. Сейчас, когда я ощутила на собственной шее грубую удавку закона и внезапно оказалась лицом к лицу с реальной угрозой, во мне пробудились все без исключения чувства. В этом состоянии даже сгущавшиеся за окном тоскливые осенние сумерки внезапно стали удивительно красивы. Чтобы скрыть свой страх и смущение, я вернулась в кровать и залезла под одеяло, обхватив дрожащими руками колени.
Полицейский без предисловий перешел к делу. Смущаясь нисколько не меньше меня, в нем вовсе не наблюдалось самоуверенности, он глухо пробормотал:
– К нам поступил официальный отчет, составленный медицинским персоналом госпиталя. Напомню, что по статье 216 уголовного кодекса учреждения лечебного профиля обязаны сообщать о каждом случае нахождения в крови поступивших на лечение пациентов наркотических веществ. В вашем случае ситуация усугубляется нанесенным вашему здоровью вредом. Мы вынуждены провести тщательное расследование.
Я кивала в такт его словам. Мои пальцы заледенели и почти утратили чувствительность. Чтобы согреть их, я судорожно сжала кулаки, потянув на себя складки одеяла.
– Я задам вам несколько вопросов, – продолжил Трейси.
Я ненавидела его в этот момент. Меня возмущал добродушный вид, ласковый сострадательный взгляд, неуверенность, с которой он подбирал слова, будто опасался ненароком задеть или обидеть. Это было чистой воды фарисейством! Мы оба это знали. Обязанность полицейского следовать букве закона, согласно которому я преступница и заслуживаю тюрьмы. Где здесь место сочувствию? Обвинения были тяжелыми и, вероятно, меня ожидал суровый приговор, а офицер продолжал преспокойно сидеть напротив с самым невинным видом. Как будто допрос представлял собой приятную беседу, принятую обыкновенно среди гостей светского раута.
Я изучающе оглядела моего собеседника. Он на много старше меня, но останется жить после того, как вердикт суда приведут в исполнение. Каждый день будет заниматься тысячью приятных мелочей. По утрам вставать на работу, выходные проводить на рыбалке, ездить в отпуск и отправлять в тюрьму людей, совсем не интересуясь, что их там ждет. При этом не станет ценить ничего из того, что подарено ему судьбой. Такова природа человека, всегда желать большего.