Я молчала. Эйфория внезапно сменилась отчаянием, и все мои помыслы сейчас были направлены на то, чтобы убедиться правильно ли я расслышала слова полицейского.
Правильно!
Я ощутила странную внутреннюю слабость, потеряв способность отвечать, я могла только утвердительно кивать. Мысли разбегались, наступил вакуум, в котором «задыхался» мой разум. Я почти не слышала слов, с которыми ко мне обращались. Звуки доносились будто издалека.
– Мы проведем исследование так быстро, как позволит ваше состояние.
В ушах звенело.
– Мне уже пообещали подготовить детальный отчет касательно вреда, нанесенного здоровью…
С этими словами он обернулся и снова сочувственно посмотрел в мою сторону. Спрятал ручку и блокнот, протянул мне на прощание руку.
– Вижу, что утомил вас, вы даже побледнели, – с беспокойством сказал он. – Не буду больше беспокоить. Отдыхайте и набирайтесь сил. Надеюсь, мисс Вонг, вы скоро поправитесь.
С этим пожеланием он ушел.
Я осталась на месте с ноющей болью в сердце. Моя ладонь, которую он дружески пожал, горела, словно я неосторожно прикоснулась к раскаленной сковородке и получила ожог.
12 октября 2хх5 года
Яд подозрений отравляет душу постепенно. Редко, когда ему удается сделать свою работу быстро. И чем глубже он проникает внутрь, тем легче разъедает наш разум. Не знаю, когда я впервые заподозрила неладное. Наверное, первые сомнения возникли еще во время визита полицейского. Предубеждение, направленное против него, тоже, видимо, появилось не случайно.
Франц так и не объявился. Я покорно ждала трое суток, трусливо убеждая себя, что ничего страшного не происходит, опасаясь посмотреть правде в глаза. Всеми способами оттягивала момент прозрения, догадываясь, что оно будет болезненным.
Стать жертвой предательства страшно.
Несколько раз я вызывала учетную запись Франца и сразу нажимала «отбой», не решаясь идти до конца. Неизбежная необходимость этого стала для меня очевидной слишком поздно. Все попытки разыскать Франца или кого-нибудь из его друзей через всемирную сеть оказались бесплодными. Единственное, что в этой ситуации было вполне предсказуемо, так это однообразный ответ всех систем связи: «Аккаунты недоступны или удалены».
И прозрение, наконец, наступило!
А спустя еще два дня я с ужасом осознала насколько была слепа. Внезапно выяснилось, что я ничего не знаю о людях, с которыми проводила много времени и ради которых решилась на преступление. У нас не нашлось общих знакомых и друзей. Их биографии остались для меня тайной. Я ничего не знала про их семьи и тех, кто мог быть им дорог. Они искусно скрыли от меня свою настоящую жизнь. Легко обвели вокруг пальца.
Браво!..
Тягостные больничные дни медленно тянулись один за другим. Первым побуждением было бежать. Однако без лекарств я не продержалась бы и недели. Покинуть госпиталь сейчас стало бы равносильным самоубийству.
В какой-то момент у меня возникло понимание, что именно на мою трусость рассчитывал Франц. Он надеялся на мой побег. Огласке и громкому судебному разбирательству он предпочел бы незаметное исчезновение героини неудавшегося романа. Хороший психолог, Франц не учел один единственный фактор – отчаяние. Страх показаться в моем обществе при свидетелях сыграл с ним злую шутку. Не испугайся он навестить меня в госпитале, разберись в сложившейся ситуации, Франц понял бы насколько опасно оставлять её на самотёк.
Ненависть отравила мои последние дни. Лишившись будущего, я стала острее ощущать всю прелесть казалось бы незначительных мелочей. Тропический сад за окном превратился в моем представлении едва ли не в сказочный лес, а соседка по палате неожиданно обрела массу положительных черт. Вера, полагаю, немало удивилась бы, узнай, что незаметно для самой себя, стала моей лучшей подругой. Теперь я понимаю всю наивность подобных рассуждений, но в те проклятые дни от мысли, что скоро я всего этого лишусь, в моей голове зародился примитивный, но действенный план мести.
Я решила положить конец беззаботному существованию Франца, привыкшего жить за чужой счет. Заставить его, а вместе с ним всех компаньонов, постоянно скрываться, провести остаток жизни в бегах и страхе. Вот чего ни действительно заслуживали.
Мне даже не придётся ничего делать. Судьба не оставила мне выбора, и «Дознаватель-1» неизбежно станет моим палачом, но он же и отомстит за меня. Будучи не в состоянии лгать, я выдам своих бывших друзей правосудию, а их поимка станет делом времени.