Первый человек, которого я увидела, едва открыв слипшиеся от долго беспамятства или сна (этого я точно не знала) глаза, была моя соседка по палате. Если уж быть совсем точной, в ту секунду я не могла с необходимой чёткостью осознавать, где нахожусь, поэтому никаких внятных ассоциаций по поводу моей невольной компаньонки у меня не возникло. Неизвестность эта только усугубляла мое смятение.
Женщина сидела слева на высокой больничной кровати. Симпатичная, необыкновенно тучная, что отчасти скрадывалось её высоким ростом. Рыжие растрепанные волосы необычного оттенка, вероятнее всего крашенные, были стянуты белой трикотажной повязкой вокруг лба. Немного позже я сумела рассмотреть свою соседку ближе. Помню, что более всего меня поразили глаза: жалостливые и простоватые одновременно. Беспомощное выражение лица. Она была одета в красный больничный комбинезон с белой обстрочкой – стандартный, как у остальных пациентов.
Вещи, неряшливо разбросанные по постели, могли рассказать о хозяйке гораздо больше, чем весь ее внешний вид. Предметы часто могут оказаться куда откровеннее хозяина. Несколько низкопробных глянцевых журналов (каждая из нас листала такой хотя бы раз в своей жизни) были раскиданы по кровати в полнейшем беспорядке. Их, несомненно, изучали, так как они успели истрепаться, а потом бросили раскрытыми. Плитка шоколада в истерзанной обёртке, початая пачка печенья, примостившаяся на необъятном животе, бумажный стаканчик горячего шоколада – указывали на склонность к чревоугодию. Универсальный сисиэр лежал поверх журналов. Приподнятый под углом, он держался на специальной подставке, которая крепится сзади. Наклон оказался достаточным, чтобы я без труда заметила, что на экран был выведен не разгаданный до конца скандинавский кроссворд.
В тот момент, когда я очнулась от забытья, моя соседка со скучающим выражением лица бездумно пялилась в телевизор, висевший на противоположной стене. Передавали одно из многочисленных дневных кулинарных шоу. Великолепно загримированная звезда, жеманясь и заигрывая с гостем программы, рассказывала секрет приготовления шоколадного соуса.
Меня мутило. Я зажмурилась и полежала, не шевелясь, пока не прошел первый приступ. Затем осторожно приоткрыла веки, стараясь поменьше двигать головой, и огляделась настолько, насколько позволял в данном положении мой довольно ограниченный обзор.
Обычная больничная палата с обстановкой типичной для любого больничного учреждения. Минимум уюта, максимум функциональности. Стены оклеены веселыми обоями. Нежно – зелеными в яркий, крупный, разноцветный горошек. На стенах несколько дешевых репродукций. Кроме того, тут стоял крупный комод на пять ящиков. Раз в четыре дня медицинские сестры приносили букет свежих цветов. Я лежала на удобной больничной койке. Компьютерный монитор отображал данные, поступавшие с единственного наночипа, внедренного прямо в кровеносную систему и способного передавать данные на расстоянии до полукилометра. Насколько я могла догадываться информация, помимо всего прочего, стекалась в единую больничную компьютерную сеть. Если у какого-нибудь пациента нарушался хоть один из показателей жизнедеятельности, «умная» система регистрировала сбой и поднимала тревогу.
Под потолком, на противоположной стене, рядом с вентиляционной решёткой, был вмонтирован телевизионный приёмник, который при желании можно было подключать к сисиэрам. ССR завершали техническое оснащение палаты и крепились у изголовья пациента. Эти универсальные установки вошли в употребление всего пять лет назад, когда компания FAN In. выпустила первую их версию. Тонкий, легкий, как пушинка, легко складывающийся, чтобы можно было свободно поместить его в карман или сумочку, управляемый голосом или через сенсорный экран. Встроенное устройство 4D легко позволяло создавать любое голографическое изображение в доступном для восприятия размере. Сисиэр заключал в себе переносной компьютер, телефон, прямой выход в виртуальный мир всемирной паутины. Он позволял делать трехмерные снимки и видео, имел навигатор по местности и множество других необходимых функций.