Первые часы память упорно подводила меня. Я металась то по палате, то по больничному коридору вся во власти необъяснимой тревоги. Вспомнить хотелось мучительно, до изнеможения. Как назло, чем сильнее становилось желание, тем дальше я отдалялась от цели. Вызванный обеспокоенной санитаркой врач покачал головой, а бросив взгляд на монитор, и вовсе помрачнел. Отдав малопонятное распоряжение, он удалился, а мне на шею прилепили новый пластырь с ампулой. Теперь бесцветной. Медсестра сказала, что это должно помочь мне успокоиться. Только спустя несколько мучительных часов отдельные фрагменты моей жизни начали неуверенно всплывать в моей памяти.
Не стану утверждать, что воспоминания доставили мне радость. Моё мрачное лицо снова изрядно перепугало медсестру. К сожалению городские больницы давно комплектовались исключительно роботизированным персоналом. Мне бы не помешало простое человеческое участие, ободряющая улыбка или несколько теплых слов. Увы, я получила в подарок только новую порцию успокоительного.
Первым делом я постаралась в подробностях припомнить все события вплоть до того момента, как потеряла сознание. Тот день ничем не отличался от остальных, скучных и полных томительного безделья. Я давно оставила службу, не нуждаясь более в ней. Время за редким исключением заполнялось прогулками, посещением магазинов, развлекательных центров и клубов.
За вековой период Загарасити изменился до неузнаваемости. Он разрастался вверх, покоряя небо, и вниз, зарываясь в землю. Здания окружили новые эстакады из пешеходных улиц и магистралей. Подземные и воздушные, они сплели настоящую сеть, загородили от взглядов небо. На средних ярусах, где располагались деловые районы, появилась необходимость ввести круглосуточное освещение. Тоже касалось и подземных уровней, где располагалось дешевое жилье и торговые центры.
С каждым днем мегаполис все больше напоминал душный муравейник. Город-нарыв, пиявка, которая высасывает из тебя все соки, истощает, как неизлечимый недуг. Ты не можешь оставить его. Ты раб этих улиц, домов, площадей. Тебя удерживают тысячи различных причин. Главная и самая безнадежная из них – бедность. Не каждому по карману приобрести дорожающее с каждым годом жилье в зеленых и сельскохозяйственных зонах.
Город предлагает множество доступных развлечений, он удовлетворяет потребность в комфорте, здесь находится неиссякаемый источник заработка. Загарасити – настоящее государство со странным названием и необыкновенной историей. Я дитя этого мегаполиса. Он дарит мне ощущение собственной значимости. Тут в безликой, серой толпе нет места одиночеству. Оно давно сбежало прочь, на него ни у кого нет времени. Меня это устраивает, хотя я давно запаздываю, не поспевая вслед за всё убыстряющимся темпом жизни. Времени на самобичевание не остается, как, впрочем, и на все остальное. Все равно я безнадёжно отстаю, совсем как антикварные механические часы одного моего знакомого. Они громко тикают, такие важные и массивные, но идут неверно. Он давно грозится снести их в ломбард, только необходимо починить механизм. Увы, мастеров почти не осталось, разве что в музее отыщется какой-нибудь историк-реставратор. Мой друг вовсе не настроен спешить с этим. Он говорит, что отреставрированные вещи теряют присущее им очарование старины, превращаясь, несмотря на все ухищрения, в современную подделку.
Я похожа на эти часы. С педантичным упорством передвигаю стрелки, но нужного темпа нет, и механизм, устало тикая, отстает. Я давно смирилась с этим фактом. Похоже, так живем мы все. Кажется, что среди огней и реклам Загарасити можно легко потеряться. Но если ты уловил ритм городских улиц, то ни на что его не променяешь. Он начинает биться в унисон с твоим сердцем. Отныне он сама твоя суть.
Небольшие по своей площади государства неизбежно рискуют превратиться в единый конгломерат. Столица и крупные города постепенно поглощают пригороды и деревни, наступая сначала медленно, затем лавинообразно, объединяясь, наконец, в разнородный, кажется вовсе не жизнеспособный мегалополис. Загарасити – не исключение. Удобно расположенный на пересечении тихоокеанских торговых путей, он сперва обрел экономическую автономию, а затем политическое влияние, заложив таким образом основу своей независимости. Теперь это был город со своими законами и исполнительной властью, и на взгляд неискушенного туриста, никогда не посещавшего трущоб, богатый и веселый. На самом же деле грязный, а в отдаленных от центра нищих окраинах и на подземных уровнях довольно опасный.