Мы петляли среди руин промышленного района, который, казалось, умер еще до рождения Империи. Ржавые скелеты зданий тянули к небу арматуру, словно моля о пощаде.
— Тирен, я больше не могу, — прохрипела Сайра через десять минут бега. Она споткнулась и упала бы, не удержи я ее.
Я посмотрел на небо. Гул двигателей слышался где-то вдалеке, но приближался. Они прочесывали квадрат.
— Туда, — я указал на приземистое бетонное строение метрах в пятидесяти. Окна были выбиты, но стены выглядели крепкими.
Мы рванули к убежищу. Дверь давно сгнила, оставив темный проем. Я втолкнул Сайру внутрь и заскочил следом, тут же прижавшись спиной к стене и выставив бластер.
Тишина. Внутри пахло сыростью и плесенью. Это был какой-то жилой блок для рабочих, заброшенный столетия назад.
— Чисто, — выдохнул я, сползая по стене на пол.
Адреналин начинал отступать, и на его место приходила тупая, ноющая боль во всем теле. А еще ярость. Дикая, бешеная ярость на Сайру, которая поддалась глупому порыву тщеславия, едва не погубив нас.
Я смотрел на ее лицо, перепачканное сажей и маслом, на порванный костюм, на то, как она прижимала руку с браслетом к груди, словно мать, защищающая дитя. И мне хотелось схватить ее за спутанные волосы и поставить на колени. Проучить, выместить на ней всю свою злость, чтобы она засунула свои дикарские замашки куда подальше.
— Ну что, золотой мальчик, скажи, что ты тоже возбудился от погони? — улыбнулась она.
И тут я сорвался.
Глава 14. «Покажи, как ты зол»
Сайра
Я дергала тигра за усы с самой первой минуты нашей встречи. Дразнила, тыкала палкой в его имперскую броню, проверяя на прочность. Я хотела увидеть, что скрывается за ледяной маской дознавателя — человек или запрограммированный дроид.
И вот я доигралась. Но, боги, результат превзошел все мои самые смелые и грязные ожидания.
Моя провокационная улыбка еще не успела сползти с губ, когда мир перевернулся. Тирен метнулся ко мне, схватил за плечи — не нежно, не страстно, а с грубой, карающей силой — и швырнул спиной на бетонную стену. Удар вышиб воздух из моих легких, но боль лишь плеснула масла в огонь моего собственного безумия. В глазах Тирена больше не зияли провалы безликой бездны, в них бушевал пожар.
— Доигралась, дрянь, — прорычал он мне в лицо.
Его горячее дыхание, пахнущее гарью и металлом, обожгло мне щеку. Тирен был так близко, что я видела каждую пору на его искаженном яростью лице, видела, как пульсирует жилка на его виске. Лощеный мальчик из первого сектора убежал в эту самую минуту, и его место занял неумолимый тиран.
Я хотела что-то съязвить, выдать очередную колкость, но он не дал мне раскрыть рот. Его ладонь — огромная, жесткая, мозолистая от бесчисленных тренировок — впечаталась в мою шею, пригвождая к стене. Не удушая, но показывая, кто здесь главный.
— Тебе весело, да? — шипел он, нависая надо мной всей своей массой. — Мы чуть не сдохли, а тебе весело?
Страх холодной змейкой шевельнулся в животе. В этот момент я поняла: Тирен действительно может меня убить. Прямо здесь, в этой грязной дыре, и никто не узнает. Но этот страх не парализовал меня. Наоборот, он смешался с возбуждением, создавая такой коктейль, от которого кружилась голова. Я сама выпустила зверя из клетки, и теперь мне предстояло иметь с ним дело.
— Покажи мне, Тирен, — прохрипела я, глядя ему прямо в глаза, бросая последний вызов. — Покажи, как ты зол.
Он зарычал — низким, гортанным звуком, который не имел ничего общего с человеческой речью. Его свободная рука рванула молнию на моем и без того порванном комбинезоне. Ткань затрещала, обнажая кожу, покрытую потом и грязью.
Тирен не стал церемониться, просто сорвал с меня остатки ткани. Его прикосновения были грубыми, собственническими. Он сминал мою грудь, оставляя синяки, его пальцы впивались в бедра, причиняя боль, которая тут же трансформировалась в ослепляющее удовольствие.
Я вцепилась в его плечи, пытаясь вернуть себе хоть немного контроля, но Тирен был скалой. Непробиваемой скалой с затуманенным разумом. Он стянул с себя ремень с кобурой, отшвырнул его в сторону, и рывком спустил свои штаны вместе с моими.
Никакой прелюдии. Никакой нежности. Он просто хотел меня наказать. И я жаждала этого наказания, как последнего глотка воздуха под водой.