Город больше не выглядел мертвым. С уходом солнца жизнь вырвалась на улицы, словно родник, пробившийся сквозь истоптанную, пересохшую, растрескавшуюся землю. Салун подмигивал прохожим десятками ламп, бордель напротив светился уютным теплом сквозь задернутые занавески, и даже офис шерифа ожил — хотя до того проигнорировал сразу два убийства, совершенные прямо у него под носом. Тим очень хотел выйти из салуна на улицу и смешаться с толпой, веселой и шумной несмотря на все те же два убийства.
Но он был занят.
— Ну что? — спросил Иден, усаживаясь за стол напротив него и ставя перед ним новый стакан с виски. Салун был полон, и гомон и звон напоминали Тиму его любимую кофейню. Атмосфера была более разнузданной, но что-то общее все же присутствовало, и он задумался: а не сама ли идея социализации — интимной и обезличенной одновременно — притягивает людей в такие места? И имеет ли значение, пьешь ты кофе или виски, если это лишь то, что от тебя ожидают остальные?
Иден усмехнулся, оглядываясь.
— Ты совершенно прав, — сказал он, как обычно угадывая, о чем думал Тим. — Но я спросил не об этом.
Тим удержался от замечания, что он ничего не говорил вслух.
— Ди сказала, что Смитти всегда пытался тебя убить, — сказал он вместо этого, делая глоток виски. — Значит, до этого момента все соответствовало первоначальной идее. Разница только в том, что на этот раз ему это удалось. Может так быть, что им завладела какая-то другая идея?
— Хм. Возможно, — прищурился Иден.
— И еще, он был в ужасе, когда убил тебя. Значит, он не ожидал этого или не осознавал, что делает.
— Персонажи никогда не осознают своих действий. Но продолжай.
— Потом он убежал. Мог ли он встретить твоего друга и передать ему эту идею?
— Идеи — не инфекция, которой можно заразиться воздушно-капельным путем, — поморщился Иден. — И Джек бы не стал слушать Смитти. Он бы скорее сам прикончил его на месте.
— Значит, они были не в лучших отношениях?
— Джек и убил его в первый раз.
Тим снова задумался.
— Джек сказал: «Говорят, тут мертвец ищет пулю», — пробормотал он вслух. Он пытался увидеть это — узор истории, тему, способную сформировать сюжет. Но чего-то не хватало; он знал недостаточно.
В салуне заиграла скрипка, в зал зашли девушки из борделя и закружили посетителей в танце. Тим не был уверен, была ли это прелюдия, или они просто веселились вместе со всеми.
Ди сидела рядом с ним за столом, прислонившись к стене и опустив шляпу на лицо. Она не шевелилась и не говорила ни слова. «Как ее конь», — пронеслось у Тима в голове.
Иден хмыкнул, но ничего не сказал.
— Кто здесь герой? — внезапно спросил Тим, глядя на танцоров.
— Что, прости? — вежливо переспросил Иден.
— Кто герой этой истории? Джек? Смитти? Или ты? — Он взглянул на Идена, и в темных глазах того что-то вспыхнуло.
Но мгновение спустя лицо Идена вновь стало спокойным и чуть насмешливым.
— В оригинальной идее главным был Смитти. И, хотя она изменилась, думаю, дело все еще в нем.
Тим продолжал наблюдать за танцующими. Скрипка набирала темп, танец определенно начинал походить на прелюдию. Мужчина, копавший могилу Джека, сидел в дальнем углу; перед ним стояла полупустая бутылка. Кажется, ему не хватало компании.
И тут Тима осенило.
— Джек не хотел тебя убивать, — сказал он, и голос его зазвенел от внезапного осознания.
«Хотел», — прозвучал в его голове голос Ди. — « Он выхватил пистолет и целился в Идена».
— Нет, — с нетерпением возразил Тим. — Он увидел человека в окровавленном пончо и шляпе Смитти в темном салуне. И ему сказали, что Смитти снова жив. Я видел, как один из посетителей вышел из салуна после того, как Идена застрелили — он мог рассказать Джеку, что произошло.
— И Джек пришел отомстить за меня, — пробормотал Иден. — А Ди его убила.
— Ты говорил, идея была о мертвеце, который пытается отомстить, но терпит неудачу? — спросил Тим.
Ди резко подняла голову.
«А теперь у него все получилось».
На улице раздались громкие выстрелы, и музыка тут же стихла. В салун заполз резкий запах пороха и насилия. Танцующие застыли и переглянулись.
— Ловец! — закричал голос снаружи. — Выходи, мерзавец!
— О, черт, — пробормотал Иден, прикрывая глаза. Ди не пошевелилась, но ее рука легла на револьвер, мягко высвобождая его из кобуры.
— Ты знаешь, кто это? — спросил Тим.