Она долго смотрела на него.
— Это ведь как с кофе, да? Ты не всерьез приглашаешь, просто пробуешь варианты?
— Немного, — сказал он с извиняющейся улыбкой.
Она тоже улыбнулась — спокойно, открыто:
— Я бы, наверное, согласилась.
Он улыбнулся в ответ:
— Спасибо.
Они вышли из кофейни в неловком молчании. Лиз заперла дверь.
— Кто была та девушка, с которой ты приходил вчера? — спросила она. Мороз сгустил ее дыхание в плотное облачко пара.
Тим попытался вспомнить вчерашнее утро — когда жизнь была еще относительно простой и почти нормальной. Он вспомнил Мьюз со всем ее шиком, Маршу в мокрой футболке, пустыню, город на Диком Западе — и улыбнулся.
— Она была вдохновением, — сказал он. И затем, бросив быстрое и ни к чему не обязывающее «увидимся», Тим пошел прочь.
Он знал, что Лиз смотрит ему вслед. И в этот момент у него была вся сила мира.
Тим поспешил домой, чтобы переобуться в прыгучие ботинки и вернуться в пустыню; у него было сейчас хорошее предчувствие насчет каньона. Он забежал в квартиру, включил свет в прихожей — и увидел темную фигуру, сидящую у кухонной стойки. На секунду сердце провалилось в черную, вязкую, маслянистую тревогу — а затем Тим включил свет на кухне и увидел Идена.
Тот был темным, элегантным и полностью погруженным в чтение книги. Тим узнал обложку Кэмпбелла.
— Привет, — сказал он, надеясь, что голос не выдаст мимолетного испуга.
Иден поднял голову и улыбнулся.
— Привет, — ответил он. — Я ожидал тебя чуть раньше.
— Поэтому ты решил взломать мою дверь?
— Технически, я ее только открыл, — вежливо поправил Иден. — Я звонил, но тебя не было, так что я позволил себе зайти без приглашения.
— А просто прийти в кофейню ты не мог? — спросил Тим.
— Мог. Но ты, кажется, был занят.
Тим взглянул на него и покраснел.
— Но теперь ты свободен, — продолжил Иден, как будто не заметив его реакции. — А мне нужно обсудить с тобой кое-что.
— Я весь внимание.
— Мне не нравится, как поменялась история Роджера, — сказал Иден — и в его голосе больше не было привычной легкости. — И мне не нравится то, что случилось со Смитти. Я боюсь, что с идеями из моего Дома происходит что-то очень нехорошее — и я боюсь, оно может происходить не только с ними.
Он выжидающе смотрел на Тима, как будто ожидая его реакции.
— И… Что это значит? — спросил Тим, не придумав ничего лучше.
Иден вздохнул.
— Это значит, что я больше не могу гарантировать твою безопасность.
— А до этого мог? — не удержался Тим, вспоминая вчерашнюю стрельбу и Смитти с ножом.
Но Иден не повелся.
— Если ты не хочешь больше рисковать, просто скажи.
Тим взглянул Идену в глаза. Они были серьезными и вечными.
— Если я откажусь, то я перестану быть Сказочником? — спросил он. — Вот так просто?
— Конечно, — улыбнулся Иден, но его взгляд оставался серьезным. — Каждый автор может забросить свою историю.
Тим представил гигантский, пустующий, заброшенный особняк… Он покачал головой и усмехнулся:
— Боюсь, эта история будет великовата даже для твоего Дома.
Иден улыбнулся.
— Значит, ты идешь со мной?
Тим кивнул, возвращаясь в прихожую. Поход в пустыню, видимо, отменялся — но ботинки все еще могли пригодиться. Иден отложил книгу в сторону и встал из-за стойки. Тим внезапно вспомнил кое-что.
— Ты читал, когда я вошёл? — спросил он.
— Да. — Лицо Идена было непроницаемым.
— В темноте?
Иден только улыбнулся, но ничего не ответил. Тим наклонился, чтобы зашнуровать ботинки.
— Кстати, — заметил Иден. — Хорошая идея.
— Что именно?
— Рамка.
Тим выпрямился и взглянул на отпечаток окровавленной ладони на стене.
— Я знал, что тебе понравится, — кивнул он. — Ну, куда теперь?
Глаза Идена сверкнули.
— В место, — сказал он, и голос его был легким, манящим и обещающим чудесные приключения, — где не существует насилия.
Первым, что увидел Тим, был розовый цвет. Он ударил по глазам всеми своими оттенками: от яркой мадженты и агрессивной фуксии до нежного лососевого и сложного персикового. Затем, как радужные камешки, высыхающие на берегу, начали появляться и другие цвета — едкий зеленый, сочный желтый, пронзительный синий, насыщенный фиолетовый. Тим огляделся, ослепленный и дезориентированный, надеясь, что Иден не успел уйти слишком далеко.
— Оно может шокировать, — прокомментировал знакомый голос, и Иден появился в поле зрения, одетый в сценический костюм Элвиса Пресли — темно-синий, сверкающий и плотно облегающий. Золотая отделка подчеркивала глубокий V-образный вырез, а большие розовые очки отражали окружающий хаос.