— Не понравилось, — холодно сказал Иден. — Как видишь, мы пошли пешком.
— Серьезно⁈ — Алекса уставилась на самокат Идена, будто только сейчас заметила, что он им не пользовался. Затем она взглянула наконец на Тима. — А это кто?
— Тим, — сказал Иден.
— Какой Тим?
— Тим Алдервуд.
— Это мне ни о чем не говорит, — покачала хвостиками Алекса. — Он играет?
— Нет. — В голосе Идена прозвучала сталь.
Алекса нахмурилась и вздохнула:
— Ну и ладно.
— Нам пора, — сказал Гермес. — Оберон ждет.
— Лучше ехать, — заметила Алекса, глянув на самокаты. — Тут далеко.
Гермес тут же умчался, но она задержалась:
— Можно я тебя поцелую? — спросила она у Идена внезапно с хитрым прищуром.
— Можно, — холодно улыбнулся он. — Но Оберон ждет.
Алекса снова рассмеялась и умчалась за Гермесом. Иден встал на самокат и покатился вперед.
— Что это за игра, про которую она говорила? — спросил Тим, когда они поехали дальше. Иден усмехнулся без намека на веселье:
— Увидишь.
Психоделический калейдоскоп цветов продолжал мелькать перед глазами. Чтобы снова не почувствовать тошноту, Тим смотрел прямо перед собой, на нейтрально-серый эпоксидный пол под передним колесом. Возможно, именно поэтому он ничего не заметил, и не остановился, пока Иден не позвал его. Тим обернулся, кислотный оранжевый ударил по глазам, и он чуть не слетел с самоката, прежде чем сумел затормозить.
Тим остановился, развернулся к Идену и шумно вздохнул. Они были не одни в туннеле.
Гермес и Алекса давно исчезли — Тим их не видел уже некоторое время. Но у стены, окрашенной в апельсиновый, сидел человек, совсем не похожий на проводника. Это был рыцарь, самый настоящий рыцарь в пробитом доспехе. Стальные пластины были помяты, покрыты грязью и кровью, как и лицо рыцаря — бледное и усталое. Он был пожилым, с седыми волосами и глубокими морщинами, и выглядел так, будто был тяжело ранен или смертельно изнурен.
Тим бросил самокат посреди туннеля и подошел ближе. Иден уже был рядом с рыцарем, опустившись на колени.
— А, Ловец, — хрипло прошептал рыцарь.
— Что случилось, сэр Эндрю? — тихо спросил Иден.
— Принцесса… — прохрипел сэр Эндрю. — Принцесса в опасности…
У Тима екнуло сердце, и он, не подумав, выпалил:
— Какая принцесса?
— Принцесса Солнце… — выдохнул рыцарь и закрыл глаза.
— Он умер? — тревожно спросил Тим.
— Пока нет, — Иден приложил пальцы к шее рыцаря над стальным воротником. — И не должен. Здесь не место его смерти.
Он выпрямился и достал из рукава флейту. Когда Иден поднес ее к губам, туннель наполнился музыкой — совсем не подходящей к пластиковой яркости Страны Конфет. Мелодия была глубокой, серьезной и величественной. И по мере того, как она струилась по воздуху, из стены вокруг сэра Эндрю начали прорастать побеги, оплетая его неподвижное тело густой сетью ветвей и листьев. Мелодия достигла кульминации, листья дрогнули — и побеги исчезли вместе с сэром Эндрю.
Иден опустил флейту. Он выглядел почти таким же изможденным, как и рыцарь.
— Что ты с ним сделал? — спросил Тим.
— Отправил его в нужный мир. Его мир. — Флейта исчезла из руки Идена. — Идем. Боюсь, он будет не единственным, кого мы встретим.
Они действительно вскоре нашли других — но все остальные были уже мертвы. Лицо Идена превратилось в нечитаемую маску, а глаза стали похожи на угли, оставшиеся после потухшего пламени. И он, и Тим оставили самокаты и пошли пешком. Цветовая чехарда продолжалась, но на такой скорости она была скорее утомительной, чем тревожной. Или, может быть, все дело было в мертвых телах — они полностью завладели вниманием Тима, оттеснив какофонию оттенков на задний план.
— Когда к этому привыкаешь? — тихо спросил он, пока они шли в полной тишине.
— К чему именно?
— К тому, что люди постоянно умирают.
На лице Идена на секунду появилась призрачная улыбка.
— К этому стоит быть готовым с самого начала.
— Что, прости?
— Люди ведь и впрямь постоянно умирают. Гораздо чаще, чем находят настоящую любовь или призвание. Но это куда менее продаваемая тема.
— Продаваемая?
— Конечно. Смерть сложно преподнести как нечто нормальное, хотя это и есть норма.
— Сказал человек, который никогда не умирает.
Иден вдруг улыбнулся по-настоящему — но это выглядело скорее пугающе.
— Я говорил тебе, что однажды умру.
— Но пока ты этого предпочитаешь не делать. Сложно продать мне эту концепцию при таком раскладе.
Иден криво усмехнулся, но ничего не ответил.