— Милый, — сказала она, подходя и нежно целуя его, — я ведь никогда не была твоей подругой.
Иден сухо усмехнулся. Она рассмеялась и бросила небрежно:
— Присаживайтесь. Чаю? — И прежде, чем они успели ответить, она уже ушла в другой конец комнаты и начала звенеть посудой.
Иден сел во второе кресло. Тим посмотрел на вязание, оставленное Джемаймой, и решил, что лучше его не трогать. Весьма вероятно, оно могло не только зашипеть, как коврик в Доме Идена, но и укусить. Оглядевшись вокруг, Тим увидел пуфик для ног и сел на него. Он снова почувствовал себя ребенком в компании взрослых.
Несколько минут спустя Джемайма принесла им странный травяной напиток с запахом северных пустошей и шотландской меланхолии. Тим никогда не был в Шотландии и не видел северных пустошей, но чай пах именно так. Он осторожно сделал глоток — вкус оказался неплохим, достаточно насыщенным, чтобы сбалансировать горечь неизвестных трав.
— Итак, — сказал Иден, когда Джемайма села в свое кресло с чашкой в руках, — что все это значит?
— Что именно?
— Ты прекрасно знаешь, дорогая.
— Я говорила, что постараюсь измениться, милый, — ответила Джемайма тем же приятным тоном, но в нем слышалась горькая нота поздней осени.
— Это уже за гранью твоего амплуа, дорогая, — сказал Иден, и в голосе его больше не было улыбки. Тим насторожился. Не смеющийся Иден означал, что что-то было слишком неправильно — и в последнее время это случалось слишком часто.
Улыбка Джемаймы не исчезла — но окаменела, делая ее лицо чуть старше.
— А тебе-то что с этого? — неожиданно резко спросила она.
— Ничего.
— Разумеется.
— Но я волнуюсь. — Иден улыбнулся одними губами.
— Не притворяйся.
— Кто-то проник в мой Дом, Джемайма, — сказал он, глядя ей в глаза.
Минуту ведьма не двигалась. Казалось, она даже не дышит.
— В Дом? — спросила она наконец глухим голосом.
— Да.
Она опустила глаза на свою чашку и грустно усмехнулась:
— Так вот о чем ты волнуешься.
— Некоторые идеи пропали. И изменились. Это может повлиять на всех, дорогая. В том числе и на тебя.
— Неужели? — ядовито спросила она.
— Да, — твердо ответил Иден, и в голосе его прозвучала неоспоримая власть. Джемайма вздрогнула и взглянула на него. Его лицо было суровым и холодным, как зимний морской ветер.
— Допустим, — тихо сказала она и снова опустила взгляд на чашку. Иден долго смотрел на нее, и его взгляд стал немного мягче.
— Я ищу того, кто это сделал, — сказал он.
Джемайма продолжала глядеть в чашку, словно в глубокий колодец с тайнами.
— И мне нужна твоя помощь, — тихо добавил Иден.
Она поставила чашку на маленький столик, встала и отошла к окну. Снаружи было темно, но Джемайма долго вглядывалась в эту черную бездну, будто пытаясь там что-то найти.
— Забавно, как некоторые вещи никогда не меняются, — сказала она с ровной улыбкой. — Как бы я ни пыталась измениться, ты все равно придешь ко мне за помощью, да?
— А ты бы предпочла, чтобы я не приходил? — спросил Иден тихо, но отчетливо.
Джемайма рассмеялась:
— Как я сказала, некоторые вещи не меняются. — Она вернулась, но на этот раз не села, а устроилась на подлокотнике кресла Идена и провела рукой по его темным волосам. — Тем больше причин менять те, что можешь, — пробормотала Джемайма и неожиданно энергично поднялась. Она подошла к двери, приоткрыла ее и громко крикнула: — Стейси!
Девочка появилась мгновенно, как солнечный луч из-за тучи.
— Пожалуйста, проводи этих джентльменов к выходу, милая, — сказала Джемайма.
Иден поднял брови.
— Я не помогу тебе, дорогой, — с ласковой улыбкой сказала она.
— Могу я спросить, почему?
— А это имеет значение?
Иден поднялся, и Тим тоже, с некоторым сожалением отставив чашку. Он уже успел привыкнуть ко вкусу северных пустошей.
Иден подошел к Джемайме и остановился рядом с ней, возвышаясь одновременно угрожающе и близко. Она подняла взгляд; ее ресницы задрожали.
— Черт, — пробормотала Джемайма. — Ты ведь всегда добиваешься своего, да?
— Почти, — улыбнулся Иден. Она тяжело отвела взгляд.
— Я не могу сказать тебе.
— Ты не можешь сказать, кто меня обокрал, или не можешь сказать, почему не хочешь помочь?
— Первое. Но я помогу тебе. Немного. Подскажу, к кому обратиться.
— Я внимательно слушаю.
— Иди к Бенедикту.
Иден фыркнул:
— Очень смешно.
— Я серьезно. Иди к нему. Он все расскажет.
— За определенную цену.
— Ну я ведь тоже помогала тебе не просто так, — грустно улыбнулась она. — Только ты так и не удосужился расплатиться.