Машины проезжали мимо, отражая солнечный свет, теплый, как цвет ее глаз.
Тим заметил Мьюз раньше, чем вывеску магазина — ее красное пальто было видно за несколько кварталов. Она сидела на ступеньках, откинувшись на них в почти величественной манере, и бархат ее платья поблескивал на солнце, как мех черной кошки.
— Как тебе удается выглядеть одновременно как девушка по вызову и Грейс Келли? — спросил Тим, когда подошел к ней.
Мьюз хмыкнула:
— Столетия практики. А ты почему выглядишь так, будто тебя только что убили?
— Все так плохо, да? — пробормотал Тим, усаживаясь рядом.
— Можешь мне рассказать, — неожиданно мягко сказала Мьюз. — Я вроде как умею слушать.
Тим глянул на нее.
— Ты ведь слушала кого-то из великих?
— Уильям был тем еще хвастуном.
— Ага, конечно, — хмыкнул Тим.
— Серьезно. Не мог заткнуться. В основном говорил стихами. Пришлось заставить его записывать все это.
Тим усмехнулся, потом вздохнул.
— Девушка, которую я люблю, только что сказала, что больше не будет со мной разговаривать.
— Она сказала почему? — спросила Мьюз тоном врача, собирающего анамнез.
— Ее парень против.
Мьюз присвистнула:
— А ты умеешь создать драму.
Тим поморщился.
— Ну, поздравляю, — сказала Мьюз, похлопав его по плечу. — Это огромный шаг вперед.
— Вперед?..
— Тим. — Мьюз посмотрела на него, снисходительно улыбаясь. — Люди не сообщают тем, кто им безразличен, что больше не будут с ними разговаривать. Они просто перестают общаться.
Тим уставился на нее.
— Эй! — раздался раздраженный голос позади. — Вы не могли бы пересесть куда-нибудь в другое место?
Тим оглянулся — у двери магазина стояла девушка консультант и смотрела на него сверху вниз.
— Только если вам не хочется получить комиссионные, — раздался сладкий голос с того места, где сидела Мьюз. Тим посмотрел туда — рядом с ним сидела блондинка с сияющими волосами, в безупречном белом пальто и с тысячедолларовой улыбкой.
— Простите, мэм, — смутилась консультант. — Не торопитесь.
Она закрыла дверь, и Мьюз снова стала собой.
— Ладно, — сказала она, резко вставая. — Пойдем, приведем тебя в порядок. Кстати, — добавила она, когда Тим тоже поднялся, — а эта девушка, которая не хочет с тобой общаться, знает, что ты ее любишь?
— Надеюсь, что нет.
— Ну, — широко улыбнулась Мьюз, и ее уродливо-красивое лицо выглядело одновременно нежным и ехидным, — может, стоит начать надеяться на обратное?
Тим скривился, но почему-то почувствовал себя намного лучше.
Хорошо, что Мьюз вызвалась помочь ему с этим. Пока она с консультантом обсуждала все существующие модели смокингов — которые для Тима выглядели совершенно одинаково — он мог стоять в примерочной, как послушный манекен, позволяя одевать и раздевать себя. Мьюз снова выглядела как изысканная блондинка, и Тим смутно задавался вопросом, считают ли его неудачливым племянником или счастливым альфонсом. Впрочем, это не имело никакого значения. Сейчас его куда больше волновали совсем другие вещи.
— Что ж, мистер Алдервуд, — профессионально пропела консультант, подходя к нему и помогая ему снять смокинг, будто это были доспехи. — Я думаю, этот вариант — идеальное попадание. И ваша мама тоже так считает.
— Мама? — переспросил Тим, уставившись на нее.
Консультант покраснела и пробормотала:
— Ну… та дама, с которой вы пришли.
Тим посмотрел на Мьюз, которая сидела в кожаном кресле, закинув одну стройную ногу на другую. Ее платье было цвета топленого молока, жемчуг на шее мягко переливался, и даже светлые волосы отливали перламутром.
— Моя мама — брюнетка, — усмехнулся Тим и задернул занавеску.
Когда он снова переоделся в джинсы, майку и куртку, а консультант ушла прятать смущение за кассой, Тим подошел к Мьюз и сел в соседнее кресло.
— Мама, да?
Она улыбнулась. С ее нынешним лицом это выглядело, как реклама «Живанши».
— Это было самое правдоподобное объяснение. Только не говори, что ты все испортил.
— Боюсь, что да.
Она вздохнула.
— Скажи, зачем Бенедикт собирается выдать Идену одежду? — спросил Тим. — Что за адский фетиш?
— Иден ничего тебе про него не рассказывал?