Тим поморщился. У него было стойкое ощущение, что он снова пытается вмешаться во что-то, что было выше его понимания и за что ему платили недостаточно много, несмотря на щедрую зарплату, назначенную Иденом.
Но ведь он собирался делать это и не для Идена, верно? Это было его, Тима, дело. А значит, он должен был постараться во всем разобраться сам, по мере сил.
Тим закрыл глаза и сделал шаг.
Он сразу понял, что попал в правильное место — громадная мраморная лестница, представшая перед ним, сияла белизной с такой же нестерпимой яркостью, как и зал в его сне. Ступени были гладкими, со скругленными углами, и узкая ковровая дорожка темного-синего бархата подчеркивала бессмысленную ширину лестницы — между тяжелыми каменными перилами мог бы легко промаршировать полк.
Лестница была полной противоположностью той, что Тим видел в Доме у Идена — светлой, открытой, обрамленной высокими окнами и зеркалами, преумножавшими молочный свет. Тим уверенно ступил на дорожку и начал подниматься; лестница внушала ему доверие.
На просторной промежуточной площадке он подошел к окну и выглянул наружу — но за окном ничего не было, кроме белого тумана, клубившегося у самых стекол. И все же Тиму показалось, что стоит туману рассеяться, и за окном окажется просторный парк, похожий на поместья в экранизациях классической английской литературы — с аккуратно подстриженными кустами, дорожками, посыпанными мелким гравием, и парой павлинов, прогуливающихся по бархатным газонам.
— Здесь не водятся павлины, — донесся голос сверху.
Тим обернулся и увидел Идена, стоящего наверху следующего пролета. Он был одет в черный бархатный камзол времен Людовика Солнце и черном парике с длинными буклями.
Вселенная внимательно смотрела на Тима из глубины темных глаз.
В первый момент он страшно испугался. Сердце заколотилось, ладони вспотели, и он ясно почувствовал себя четырнадцатилетним, когда мать без стука вошла в его комнату, а он не успел закрыть экран ноутбука. Он понятия не имел, что Иден здесь делает — но совершенно точно не хотел его сейчас видеть. Черт возьми, он может хоть ненадолго оставить его в покое? Затем на смену стыду пришло раздражение — оно встало на стражу сознания и заняло самую выгодную позицию, скрывая за гримасой недовольства все остальные неприятные эмоции.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Иден, приподнимая брови.
Тиму повезло — спроси Иден это мгновением раньше, и он бы покраснел, замешкался и не смог бы ответить. Но раздражение сделало свое дело, и поэтому Тим сказал нарочито небрежно:
— Я мог бы у тебя спросить то же самое.
Иден несколько мгновений смотрел на него, не опуская бровей, а затем хмыкнул и легко сбежал по лестнице к Тиму. Остановившись на площадке, он выглянул в окно и сухо заметил:
— Там совсем не то, что ты думаешь.
Тим невольно вздрогнул.
— Я здесь, потому что я хочу поговорить с Обероном, — сказал Иден, поворачиваясь к Тиму.
— О чем?
— О том же, о чем я хотел поговорить с Бенедиктом, — криво усмехнулся Иден.
Тим неуверенно взглянул на него.
— И ты думаешь, что Оберон будет сговорчивее? — Последний диалог, который наблюдал Тим между Иденом и королем, никак нельзя было назвать дружелюбным.
— Наверняка, — уверенно сказал Иден. — Оберон знает, что нарушил правила игры. И, в отличие от Бенедикта, он не любит этого делать. Значит, у него есть веская причина — и, возможно, он расскажет мне о ней, если я предложу ему свою помощь.
Иден направился к ступеням, ведущим наверх, и Тим по привычке последовал за ним, но внезапно остановился.
— А почему ты решил прийти сюда без меня? — спросил он.
Иден обернулся на ступенях, глядя на него сверху вниз.
— Потому что я решил, что тебе нужно дать отдохнуть после всего произошедшего вчера.
— А как же то, что я должен везде следовать за твоей историей?
— А ты все еще готов везде следовать за ней? — спросил Иден, пристально глядя ему в глаза.
Тим вздрогнул.
— Почему ты пришел сюда без меня? — тихо спросил Иден.
Его взгляд прожигал насквозь, до самых потаенных уголков души.
И внезапно Тим понял, что не позволит ему туда заглянуть.
— Я искал тебя, — сказал он спокойно, не отводя глаз.
— Зачем? — приподнял брови Иден.
Тим чувствовал, что это будет нечестно. Но он должен был перевести внимание с себя и сбить Идена с толку — и поэтому спросил то, что на самом деле совершенно не хотел спрашивать:
— Ты знаешь, что происходит с Ди?
Иден медленно наклонил голову набок, внимательно глядя ему в глаза. Так древнее чудовище поворачивает огромную морду, заметив неосторожную добычу.