— Хорошо, хорошо, — пробормотал Тим, отступая на шаг. — Просто отнеси ее во дворец.
Единорог снова фыркнул, топнул ногой с такой силой, что земля снова содрогнулась — и сорвался с места, исчезая вдали.
Тим наконец смог раскрыть весь потенциал прыгучих ботинок — в попытке угнаться за единорогом он бежал так быстро и прыгал так далеко, как никогда раньше. Дорога больше не петляла и не сворачивала — прямая, как стрела, она спустилась вдоль ущелья в лес, прорезала его насквозь и вывела прямо в королевский парк, где в лучах закатного солнца придворные прогуливались по ровным гравийным дорожкам и аккуратно подстриженным лужайкам.
Единорог на полной скорости влетел в толпу, и остановился как вкопанный прямо перед королем Обероном. Тим, который немного отстал на последнем отрезке пути и в этот момент только выбежал из леса, с силой оттолкнулся от земли, перелетел над головами придворных и приземлился рядом с единорогом.
Одна из фрейлин, стоявших за спиной Оберона, охнула и упала в обморок. Сопровождавший ее кавалер изящно ее подхватил.
Оберон молча переводил взгляд с единорога на Тима и обратно.
— Прошу прощения, — пробормотал Тим, с трудом переводя дыхание. — Мы очень спешили.
Единорог презрительно фыркнул, как бы давая понять, что он вовсе не спешил.
Не прерывая величественного молчания, Оберон подошел к единорогу — мгновенно притихшему при приближении короля — и помог принцессе спуститься на землю. Затем он повернулся к Тиму, который стоял, слегка согнувшись, все еще тяжело дыша и хватаясь за бок.
— Я помню о своем обещании, — медленно произнес Оберон. — За свой подвиг ты получишь половину моего королевства. И любовь моей дочери.
Тим заставил себя выпрямиться.
— Зачем мне половина несуществующего королевства и любовь, которую можно отдать первому встречному, как вещь? — спросил он, глядя королю прямо в глаза.
Золотые глаза Оберона были непроницаемы. Внезапно Абигейл оставила отца и шагнула к Тиму.
— Мой спаситель, — произнесла она голосом чистым, как горный ручей, — я не собираюсь дарить свою любовь первому встречному. Только тебе.
Не посмотреть на принцессу в такой момент было бы верхом грубости, поэтому Тиму пришлось взглянуть в ее нестерпимо прекрасное лицо. У него перехватило дыхание. Он не знал, как можно ей отказать. Абигейл протянула тонкую руку и легко коснулась его щеки. Ее прикосновение было совсем иным, чем прикосновение Мьюз — не дразнящим и откровенным, а болезненно нежным. И от этого еще более манящим.
Может быть, если бы не предыдущая ночь, Тим не смог бы устоять. Но едва лишь пальцы Абигейл коснулись его лица, как он мгновенно вспомнил другие руки и другие прикосновения. Которые, пусть и не такие пронзительные сами по себе, значили для него несравнимо больше.
Тим осторожно взял ее руку, почтительно поцеловал ее и отпустил.
— Прошу меня простить, моя госпожа, — сказал он. — Но я буду не достоин такого дара, если приму его.
Тим отступил назад, обвел прощальным взглядом Абигейл, короля, единорога, придворных — и шагнул в реальность.
Последним, что увидел Тим, были глаза Персиваля, стоявшего в толпе придворных. Они были небесно чисты — и угрожающе спокойны.
В квартире было тихо, скучно и темно — в Бостоне давно наступил вечер. Тим включил свет в гостиной и второй раз за день уселся на наполовину разложенный диван. «Надо его собрать», — подумал Тим устало; но у него не было сил пошевелиться. Некоторое время он сидел без движения, прислушиваясь к звукам вечернего города — шуму машин, далекому вою сирен, голосам прохожих на улице. Постепенно реальность вытеснила воспоминания о Ноосфере, как утро после пробуждения стирает из сознания сон, оставляя лишь еле уловимое ощущение, легкое послевкусие несуществующей истории…
Утро. Тим достал из кармана телефон и проверил его — но там не было ни пропущенных звонков, ни сообщений от Энн. Он нахмурился и набрал ее номер. Долго тянулись гудки, а затем его снова поприветствовал бодрый голос автоответчика. На этот раз Тим записал сообщение:
— Привет. Перезвони мне, как сможешь.
Слова показались ему ничтожно простыми после всего, что между ними произошло, но Тим не знал, что еще сказать ее голосовой почте. Ему нужно было увидеть Энн. Обнять. Ощутить ее пальцы на своей щеке. Он поднялся, уже почти готовый последовать за своими мыслями в Ноосферу, а оттуда — прямо к Энн, не дожидаясь ее звонка, когда в дверь позвонили. И Тим был так уверен, что это она, что распахнул дверь, не раздумывая.