Ди хмыкнула у него в голове, но ее глаза светились ровно и непроницаемо.
«Я уже однажды помогла Идену против его воли, Тим. Я не буду повторять эту ошибку».
— Когда решила тогда забрать мой ноутбук? — спросил Тим, вспомнив лицо Идена, когда он увидел Ди на записи с камер наблюдения.
«Нет. Это случилось гораздо раньше». — Эхо отдавалось в голове Тима, как отзвук далекой лавины в горах.
— Почему он говорит, что ты — его Смерть, Ди? — спросил он тихо.
«Потому что, если он прикоснется ко мне, он умрет».
— И так было всегда?
«Нет. Так было не всегда».
Это была не просто лавина. Это был сход ледника — вечного и неудержимого.
И Тим понял, что не готов сейчас быть погребенным под толщей льда.
— Я должен идти, — пробормотал он. — Я не могу это все так оставить.
Ди покачала головой, как будто с недоверием.
— Серьезно, Ди! — Тим вспыхнул. — Я чувствую, что должен идти.
«Любой герой чувствует, что должен сделать выбор. Но у героев нет выбора, Тим. Персонажей захватывает идея, и они идут по пути, проложенному их историей. Ты знаешь, какая история ведет тебя сейчас?»
Тим невольно вздрогнул. Он вспомнил дракона.
Глаза Ди светились безусловным знанием.
— Но, если я не пойду, — произнес Тим после недолгого раздумья, — моя история никогда не закончится. И тогда я никогда больше не смогу встретиться с Иденом, верно?
Тим произнес это — и ему стало холодно от собственных слов. Если он никогда больше не увидит Идена, то в чем тогда смысл всего происходящего? Зачем он тогда здесь?
Мог ли он все еще оставаться Сказочником, если он больше не рассказывал ничью историю?
«Верно», — откликнулось эхо в его голове. — «Но я не могу с тобой пойти, правда».
Ди открыла в воздухе портал и добавила, прежде чем шагнуть в него:
«Это будет слишком много историй в одном месте».
S1E12
Как только Тим оказался в одной из комнат Дома — совершенно пустой, без следа барочной лепнины, люстр и зеркал, — он сразу понял, что приходить сюда одному было огромной ошибкой. Дом был не просто идеей — он был квинтэссенцией нерассказанных историй и нереализованных замыслов. Тим мог силой сюжета управлять дорогой в Стране Конфет и чувствовать дыхание разумного замка — но Дом сам по себе состоял из сюжетов, и его сознание было безумием. Он не только не поддавался логическому анализу — он просто не хотел, чтобы Тим его понимал.
Потому что оставаться непонятым было его сутью.
Тим внезапно осознал — нет, почувствовал, — почему Иден с такой неохотой объяснял что бы то ни было, и твердо решил больше никогда не требовать от него объяснений. В тот же момент ему показалось, что Дом вздохнул и слегка расслабился. Гладкие стены без окон и дверей, которые до того как будто сближались, зажимая Тима в непроницаемое кольцо, отступили, потолок приподнялся, и воздух посвежел. Тим оглянулся по сторонам и увидел еле заметную щель на одной из стен, обрамляющую скрытую панель. Он подошел к ней, толкнул — и дверь распахнулась, открывая проход в следующую комнату; за ним было темно.
Тим промедлил. Откуда он знал, куда ему нужно идти? Где во всем этом многообразии комнат и залов мог сейчас находиться Тони, и как Тим мог успеть найти его прежде, чем вампир успеет забрать то, зачем он сюда пришел?
Ди сказала, что Тони здесь, и Тим доверял ей. Но как она узнала об этом? Было ли это исключительным умением Смерти — или навыком, доступным любому, кто мог путешествовать по Ноосфере? Тим уже научился следовать за образом Идена, Мьюз, даже Энн. Какой образ был у Тони? Тим сосредоточился и попытался представить вампира — странного, худого, неприятного, наглого… И ему показалось, что он ощутил отблеск чего-то знакомого в бесконечном лабиринте Дома — что-то темное, неуловимое, опасное и хрупкое одновременно.
«Ну хорошо», — подумал Тим, мысленно обращаясь к Дому. — «Я доверяю тебе. Ты знаешь, куда мне нужно прийти».
Дом, разумеется, ничего не ответил — но за дверью стало как будто светлее. Тим осторожно шагнул в проход.
Следующая комната была куда больше похожа на то, что Тим видел во время своего первого посещения Дома — ее стены покрывали гигантские росписи, которые перетекали одна в другую, перемешивая сюжеты. В сумрачном свете тусклых ламп было сложно разобрать, что на них происходило — силуэты людей, животных и фантастических существ были слишком динамичными, как будто они перемещались по стенам, отказываясь замирать в статичном законченном изображении. Тиму очень хотелось подойти поближе, рассмотреть их, погрузиться в историю, которую они рассказывали — историю, забытую ее автором, брошенную на полуслове, историю, персонажи которой оказались навечно запертыми в сюжете, обреченном остаться незавершенным…