— Так, — пробормотал он. — На этот раз попробуем обойтись без каньонов.
И с этими словами Тим побежал.
S2E02
Камень с грохотом сорвался в пропасть, и звук падения гулким эхом разнесся по каньону. Тим посмотрел вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как камень ударился о скалу и рассыпался облаком пыли.
— Черт. — Он отвернулся и прижался к отвесной стене за спиной. К счастью, Тим был сейчас на теневой стороне каньона, поэтому скала не обожгла голую кожу — а вот смотреть вниз было огромной ошибкой. Голова тут же закружилась, и сердце заколотилось в груди. Тим зажмурился, пытаясь успокоиться и не потерять сознание.
Конечно, у него всегда был легкий путь к отступлению — один шаг, и он окажется на ровном, надежном полу собственной квартиры. Но это было бы поражением. С тех пор, как Тим впервые увидел этот каньон, он знал, что должен суметь перепрыгнуть на другую сторону. И, несмотря на разумное решение никогда больше сюда не возвращаться, он вновь и вновь оказывался здесь в конце каждой тренировки.
Все началось дождливым вечером, когда Тим умудрился промочить ноги насквозь, а Энн уже ждала его на открытии выставки. В отчаянии, думая только о том, чтобы успеть, он обул ботинки, которые ему дала Джемайма, ведьма из Ноосферы, и поспешил на встречу — в полной уверенности, что они не работают в реальности.
После выставки Энн уехала на «Убере», а Тим пошел домой пешком, чтобы «вышагать» все те чувства и мысли, которые он не мог выразить в ее присутствии. Они провели чудесный вечер вдвоем, потому что Грег не пришел «пялиться на этот идиотизм», и Энн цитировала его язвительные комментарии с многообещающим раздражением. Тим возвращался домой в прекрасном настроении. Возможно, он даже подпрыгнул. С настоящим… чувством.
Именно так, как нужно было прыгнуть, чтобы ботинки сработали.
Было уже поздно, и на улице не было ни души, поэтому никто не увидел, как Тим взмыл в воздух, пролетел несколько метров за долю секунды и мягко приземлился на мокрый тротуар. Никто не увидел, как он судорожно начал хватать воздух ртом, а затем снял ботинки и пошел домой босиком.
По крайней мере, Тим очень надеялся, что никто этого не увидел.
Следующие несколько дней он колебался между тем, чтобы выбросить ботинки или вернуть их ведьме. Однако оставлять такую вещь в реальности казалось небезопасным, а возвращаться в Ноосферу в одиночку Тим не хотел. Особенно в ту ее часть, где жила Джемайма. Иден мог что угодно говорить про то, что Тим видел его смерть, а не свою — но это не отменяло того факта, что в Ночном городе Тим несколько раз чуть не умер.
Он спрятал ботинки в дальний угол кладовки и попытался забыть об их существовании.
А потом был еще один вечер, когда Энн отменила их встречу, потому что Грег устроил ей внезапное свидание. Тим перечитывал ее сообщение снова и снова, чувствуя, как теплый воздух квартиры становится все более душным. На улице лило, как из ведра, он ходил по гостиной, словно загнанный зверь, не понимая, куда ему податься и что делать с тошнотворным отвращением к себе и окружающему миру, которое захлестнуло его. А потом он решил обуть ботинки и отправиться в пустыню своего подсознания — ту самую, куда его впервые привела Мьюз, чтобы Иден мог рассказать ему о существовании мира идей.
С тех пор Тим был в ней только один раз, когда потерял сознание после нападения оборотня — но тогда он оказался здесь не по своей воле, поскольку терять сознание и засыпать в Ноосфере было нельзя. Однако он все еще помнил безмятежность и покой, охватившие его — и хотя сейчас пустыня была лишь безжизненной и безразличной, его это вполне устраивало. Тим побежал по растрескавшейся красной земле, пытаясь оставить позади все мысли, все, что толкало его вперед и сжигало воздух в легких отчаянием и беспросветностью. Он бежал и прыгал, позволяя ботинкам унести себя все дальше — пока не оказался на краю пропасти.
В первый раз Тиму пришлось вернуться в реальность прямо во время падения, когда он неудачно попытался перепрыгнуть каньон. Во второй раз он почти справился, но приземлился на узкий выступ на сотню футов ниже, чем рассчитывал. С тех пор у него были и почти удачные попытки, и падения, граничащие со смертью, и «достаточно хорошие» прыжки. Но он так и не достиг главного — свободы абсолютного успеха. Он не мог справиться с каньоном.
Тим открыл глаза и решительно посмотрел вниз, внимательно изучая отвесные стены по обе стороны пропасти. Он пытался разглядеть там путь, уловить маршрут в пугающем хаосе обломков и трескающихся уступов. Это немного напоминало писательство — бег в «прыгучих ботинках» был таким же сочетанием продуманности и импульса, дерзости и расчета, творчества и контроля. Как и в случае с писательством, Тиму не всегда удавалось соблюсти этот тонкий баланс.