— Тридцать пять тысяч эдди.
— Хорошо, — он коротко кивнул, принимая бокал из ее рук. — Точки, люди и план?
— Точки, люди и план, — кивнула Бестия, кивая и ударяя своим бокалом о бокал Джонни в знак заключения сделки.
Пока она делала глоток, а Джонни впивался глазами ей в лицо, ее оптика загорелась голубым, принимая переведенные Сильверхендом средства. Ее лицо от этого уведомления заметно смягчилось. Джонни опрокинул свою порцию бурбона залпом и поставил бокал на стол, собираясь откланяться.
— Это что за... — она помедлила, подбирая слово. — ...фиксация? Какой-то незакрытый гештальт?
— Что? — Сильверхенд непонимающе уставился на свой бокал.
— Я про твой повторяющийся сюжетный троп с «дамой в беде».
Джонни похлопал себя по карманам и, нащупав внутри куртки пачку сигарет, хмыкнул одновременно и услышанному, и своей находке. Зажимая зубами сигарету, он стрельнул глазами в сторону Бестии.
— Ты-то уж должна знать, что мне по вкусу непростые женщины.
Она не повелась на эту провокацию и задумчиво посмотрела на бокал бурбона в своей руке. Тогда Джонни почувствовал себя идиотом и в попытке исправить это искренне сказал:
— Это другое. Она дала мне второй шанс. И я готов расплачиваться за него, сколько бы это не стоило.
— Звучишь сентиментально, — беззлобно усмехнулась Бестия, все еще глядя куда-то в пространство.
— Луна шутит, что я дед. Так что, быть может, это возрастное, — легко предположил он. Бестия подняла на него какой-то опустевший и снисходительный взгляд.
— Напротив. Мне это даже более чуждо, чем пятьдесят лет назад, — она замолчала так, словно выдала страшный секрет. Моргнув, женщина допила бурбон и, поставив свой бокал рядом с бокалом гостя, посмотрела на Джонни своим «рабочим» беспристрастным деловитым лицом: — Никс уже ищет варианты. Когда план будет готов, я позвоню. Не занимай вечер.
4
Луна курила сигарету, с излишним интересом глядя, как тлеет табак на ее кончике, когда Джонни вошел в мастерскую, попутно хая ее сторожевых псов:
— Позвони своему батьке и спроси, можно ли этому еблу сюда без спроса! — обводя пальцем свое лицо, рыкнул он, останавливаясь на пороге. Парнишка с автоматом ростом с Луну уставился на Джонни, насупившись, а потом перевел хмурый взгляд на Луну.
— Li oke, sote li, — сказала она как можно мягче, чтобы как-то сгладить надменную интонацию своего гостя. Джонни упер руки в бока и проводил взглядом мальчишку, направляющегося к своей изначальной позиции с видом оскорбленного достоинства.
— Совсем уже! — возмущенно сказал рокер, кивая в его сторону и оборачиваясь к Луне.
— И ты туда же. Он же не сам решает, кого ко мне пускать, а кого нет. Ему Пласид указания дал, — скучающе протянула девушка, зная, что Сильверхенд и так это все понимает.
— Он стопудово специально обошел меня стороной, перечисляя одобренных гостей, — хихикнув, уже без раздражения подметил мужчина, подходя к Морено и забирая у нее из руки тлеющую сигарету.
— Как прошли твои переговоры? — спросила Луна, откидываясь в кресле. Джонни заметно помрачнел — об этом говорить было явно не так весело. Он жадно затянулся, прошел от стола ближе к окну, на несколько минут завис перед видом на океан, а потом выпустил дым и посмотрел на Луну серьезно.
— Вакако послала меня, — без игр признался он. — Ей проще сделать вид, что она ничего не заметила, чем пытаться пойти против системы, — в этом замечании было едкое осуждение, присущее тому Джонни Сильверхенду, которого Луна знала еще до личного знакомства.
Девушка опустила глаза, разрывая зрительный контакт. Днем ей в какой-то момент показалось, что катастрофы не случилось. Пласид и Джонни так коротко обсудили случившееся, а потом Джонни с таким энтузиазмом поехал «решать вопрос», что Луна и правда поверила, что все это решаемо и не так страшно, как ей показалось сначала. Весь день она провела во флешбэках из обстрелянной машины, сравнивая свой животный страх и бодрую трезвую реакцию Джонни, пытаясь понять, кто из них был ближе к реальности. В конце концов, она убедила себя в том, что это Найт-Сити, и Джонни просто лучше с ним знаком — у него было больше времени. Поэтому ему понятнее, что происходит и насколько это все обратимо. А теперь он смотрел на нее так, словно мощно перед ней облажался. Чтобы прервать эту гробовую тишину, повисшую между ними, Морено проговорила сухо, стараясь не выглядеть разочарованной: