— Я не собираюсь участвовать в его части плана, а он — в моей. Как я могу его кинуть? — терпеливо проговорил Вудуист.
— Я не знаю, ты же у нас тут главный хитрец. Обещай, Пласид! — уже не так самоуверенно, а скорее с мольбой повторила Луна.
— Mwen pwomèt, sè, — медленно кивнул мужчина. Морено зависла на мгновение, выискивая в его лице признаки лжи, но, не найдя тайных знаков, кивнула сама и, выпрямившись, добавила тише:
— Он для меня очень важен, понимаешь?
— Wi, — просто ответил Пласид.
Эта его безэмоциональность, конечно, играла ему на руку, так что Луна до конца так и не поняла, удовлетворена ли этим коротким диалогом. Выйдя из зала, она нашла Джонни у лестницы, ведущей на рынок. Он курил и смотрел на бурлящую на первом этаже жизнь. Когда девушка остановилась рядом, он беззаботно закинул руку ей на шею.
— Керри еще на студии. Пока у нас есть свободное время — Бестия тоже еще не звонила. Я тут подумал... — он посмотрел на Луну своим горящим взглядом, который интриговал ее каждый раз, как ребенка. — Хочу кое-что тебе показать. Тут недалеко.
Его утверждение оказалось не совсем верным, так как Джонни направился в сторону «Койота», когда они вышли с рынка в «Батти». Гостеприимно распахнув пассажирскую переднюю дверь, он предложил Луне устроиться поудобнее и не отвечал на ее вопросы всю дорогу до, как оказалось, «Пистис Софии».
Они подъехали к старому, полуразрушенному зданию отеля, и Сильверхенд заглушил мотор, устремив задумчивый взгляд куда-то вдаль. Луна больше не торопилась разговорить его или форсировать события — она вдруг ощутила, что внутри Джонни происходит что-то очень важное, чему нельзя мешать.
— Не самое гламурное место в Найт-Сити, да? — попытавшись снизить градус интриги, которую сам же и создал, бросил Джонни. Когда Луна посмотрела на него вопросительно, не подыгрывая этой шутке, мужчина выдохнул, понимая, что это неизбежно. — Я думал, ты знаешь обо мне достаточно. Но, видимо, не все, да? — он хмыкнул и, не дожидаясь ответа, вышел из машины.
Луна не стала ждать, пока он обойдет «Койот», и вышла из машины следом, оглядывая здание, у которого они остановились. Место выглядело как призрак прошлого, запечатлевший следы многих лет, прошедших с момента его расцвета. Остановившись рядом с ней, Джонни тоже запрокинул голову, оглядывая все это некогда роскошное строение. Не глядя, он нашарил ее руку и стиснул так, словно сам боялся чего-то и готовился к этому. Когда они двинулись с места, Сильверхенд направил свою спутницу к лестнице, вьющейся вдоль торца снаружи здания. Прежде, чем они ступили на этот путь, рокер предупредил Луну:
— Нам на пятый этаж.
— Ну что ж, — с наигранным энтузиазмом в голосе отозвалась девушка.
Через пару минут и десятки ступеней Луна стояла у разбитого окна ветхого номера в отеле «Пистис София», ощущая странное сочетание пустоты и значимости этого места. Внутри все было настолько старым, что казалось, будто стены впитали в себя десятилетия тоски и воспоминаний. Вентилятор на потолке замер, но, казалось, еще создавал едва ощутимые потоки воздуха, касающиеся кожи. Комната выглядела так, будто время здесь остановилось, оставив лишь следы на потертой мебели и облупившейся краске.
Джонни присел на подоконник и перекинул ноги внутрь. Выпрямившись и уперев руку в бок, он по-хозяйски огляделся, бросив взгляд на ту самую кровать, на которой он когда-то провел бесчисленные дни, погружённый в боль, гнев и одиночество. Обернувшись, Джонни протянул руку, приглашая Луну последовать его примеру. В его взгляде было что-то особенное — смесь тяжести и решимости. Луна покорно проделала тот же путь, оказываясь в этой капсуле времени вместе с ним. В этой комнате ощущался какой-то холодный покой, словно это место сохранило свою темную, но важную энергию.
— Я провел здесь месяцы, — тихо заговорил Джонни, не глядя на Луну. — Лежал, смотрел в этот вентилятор и пытался забыть всё, что произошло, — последовала пауза, после котором Сильверхенд с деланной бодростью пустился в обещавшее быть непростым для него повествование. — В пятнадцать лет я соврал о своём возрасте и попал в армию США. Меня звали Роберт Джон Линдер. Обычный пацан из задрипанного пригорода. Думал, что спасу мир, что буду героем, — он коротко усмехнулся. — Думал, что всё это имеет смысл. Но на деле всё, конечно, оказалось иначе.
Джонни уверенным шагом направился к стене напротив окна. Опустившись на одно колено перед решеткой вентиляции, он отработанным движением снял заслонку и, отставив ее в сторону, открыл тайник.
— Здесь, по большому счету, одно барахло, но есть и кое-что важное... — он выпрямился с вытянутой рукой. — Вот, — Джонни протянул Луне цепочку, на которой болтались два армейских жетона. Металл тускло блеснул в свете уходящего дня. Луна ощутила холод металла даже на расстоянии. — Эти жетоны — всё, что осталось от моего друга, Милта, после Второй центральноамериканской войны. Его отец — рипер, как Вик, — он будто говорил с ребенком, подбирая знакомые ассоциации. — Милт спас мне жизнь. Закрыл собой, — Джонни замолчал, его протянутая руку дрогнула, и Луна невольно протянула свои ладони, чтобы подхватить жетоны, которые он мог уронить. Джонни с радостью выпустил из пальцев цепочку. — После этого я понял: какую войну не возьми, побеждают всегда корпорации, а проигрывают обычные люди. Я бросил армию. Дезертировал. И этот выбор сделал меня врагом для всех, кто раньше называл меня своим.