Луна молчала, слушая его слова с неясной смесью уважения и тревоги. Она не могла даже представить, через что Джонни прошёл тогда. Повисла пауза, поэтому она проговорила тихо:
— Я не знала. Слышала о той войне и дезертирах, но... — она запнулась.
— Тогда я умер, — словно не слыша ее, продолжил Сильверхенд. — Этот пацан, Роберт Линдер, умер в Никарагуа. То, что осталось, стало Джонни Сильверхендом — мятежником, который решил, что этот мир не стоит спасать, а легче сжечь. Я создал SAMURAI, чтобы кричать об этом всему миру. Но даже тогда, это все было, как война — только в других декорациях. А этот номер... это место, где я пытался собрать себя по кускам после войны. Неделями лежал здесь, просто смотрел в потолок, слушая, как крутится этот блядский вентилятор.
Убедившись, что жетоны в надежных руках, Джонни прислонился спиной к стене и достал курево. Некоторое время они провели в тишине, пока он прикуривал сигарету. Немного тем самым снизив градус трагедии, Сильверхенд хмыкнул, косясь на вентилятор:
— Отличная терапия, правда? Просто ждать, пока боль притупится, пока она перестанет тебя разъедать изнутри.
Это был не просто рассказ о прошлом — это была попытка Джонни открыть для неё часть себя, которая была погребена под годами гнева и мятежа. Луна сразу поняла, что он говорил об этом впервые не только для нее, но и для самого себя. Выпустив дым, Джонни передал сигарету Луне и впервые с того момента, как они вошли сюда, посмотрел на нее с нежностью.
— Я хочу, чтобы ты знала... я не просто хожу по кругу. Ты изменила мой путь. Ты говорила о доверии в Пустошах, помнишь? — Луна кивнула. — Я доверяю тебе больше, чем кому-либо, Морено. Это, кстати, тоже нечто новое, — он горько улыбнулся и покосился на жетоны, зажатые в ее ладони. — Я хочу, чтобы ты взяла это. Это... знак того, что я говорю серьёзно. Тогда, в двадцать третьем, на пороге смерти я успел понять, что есть кое-что помимо мести огромному вселенскому злу. А потом появилась ты и дала мне шанс проверить это. Шанс чувствовать что-то помимо ненависти. Это не просто фрагмент.
Луна молча кивнула, затем затянулась и выпустила дым в потолок. Передав сигарету обратно Джонни, она продела голову в цепочки и повесила жетоны на шею под пристальным взглядом Сильверхенда.
— Спасибо... Что рассказал, — проговорила она тихо, встречаясь с ним глазами. Джонни неловко пожал плечами, щуря глаз от дыма из зажатой в зубах сигареты.
Он протянул руку, предлагая обняться. И они стояли, обнявшись, в номере Пистис София на пятом этаже, пока не истлела сигарета и не затихли воспоминания.
5
Когда Джонни и Луна проезжали ГИМ, оптика Сильверхенда загорелась, свидетельствуя о входящем вызове. Морено не хотела бы это признавать, но волосы у нее на предплечьях встали дыбом, когда Джонни ответил на звонок.
— Бестия? — он сделал паузу и утвердительно кивнул. — Еду, — когда вызов завершился, он бросил на Луну озорной взгляд: — Заскочим в «Посмертие» по-быстрому.
Изначальной их целью после Пистис Софии был Норт-Оук, но теперь маршрут был перестроен. Морено это повергло в панику, но Джонни, барабаня пальцами по рулю в такт музыке, не обратил на это особого внимания. Припарковав «Койот» у бара, рокер заглушил мотор и вышел из машины, не сразу заметив, что Луна осталась сидеть внутри. Он развернулся на месте и, хихикая, вернулся к авто, наклоняясь к приоткрытому окошку, в которое девушка собралась покурить.
— Самурай, ты в своей голове заблудилась? — ласково поинтересовался он. — Мы уже приехали.
Луна замерла с зажженной зажигалкой в руке на полпути к сигарете, зажатой в зубах, и уставилась на Джонни недоверчиво. Пользуясь возникшей паузой, он вытащил из ее рта сигарету и, держа ее в зубах, поднырнул к огоньку в ее руке, прикуривая.
— Я не уверена, что хочу идти туда, — следя за его маневром, честно сказала Луна. — Что мне там делать? Это ваши дела… — несмотря на попытки Луны, Джонни сразу понял, что на самом деле заставило ее остаться в машине.