— Ты сейчас хочешь, чтобы я поверила, что ты ебался со мной три месяца без гондона и реально ни разу не подумал, как это я не залетела? — она прошипела это едко, скаля лицо и пронзая его испепеляющим взглядом. Сильверхенд выдержал наезд, даже не поведя бровью. Дослушав, он бросил в лобовое стекло скучающий взгляд, как будто мигающий вопросом «Ну сколько можно, а?» и ответил:
— Нет.
— Тогда как, по-твоему все происходило в эти три месяца, если ты не исключал вероятности, что я могу-таки залететь от тебя? — она начала повышать голос, потому что, чем спокойнее и равнодушнее он вел себя, тем больше она свирепела от этого. Джонни хмыкнул и пожал плечами.
— Не знаю… Удача?
— Удача?! — Луна так рассердилась, что грохнула кулаком по бардачку справа от себя, и они оба покосились в ту сторону. — Джонни, ты ебанутый?!
— Что ты хочешь, чтобы я сказал, Луна? Я сразу спросил: что мне сказать? Ты не знаешь, но правда тебя тоже не устраивает? Поорать захотелось? — он вдруг начал так быстро наваливать вопросы, повышая голос и то наклоняясь к ней и заглядывая в лицо с явной издевкой, то снова откидываясь назад, что ее боевой дух тут же заметно подупал.
— Ты несправедлив, — тише, но все так же зло проговорила она.
— Странно, что тебя это удивляет, — едко бросил он в ответ.
Луна поняла, что передавила, что просто разозлила его, и диалога уже не выйдет, так что она отвернулась и села, глядя в лобовое стекло.
— Все? — в ответ на это спросил Сильверхенд.
— Нихуя это не все! — кричать, не глядя Джонни в лицо, оказалось гораздо проще, так что она сорвалась на крик тут же. — Ты три месяца жил с мыслью, что можешь в любой момент изменить мою жизнь, мое тело навсегда. И даже не удосужился обсудить это. Просто полагался на удачу?! Господи, да ты что у нас, миллион эдди в лотерею выиграл, чтобы на свою удачу такие решения возлагать?! Это ебануто, по-детски и так незрело, Джонни! Хотя, я конечно, понимаю, ты бы мог просто свалить, для тебя беременность, наверное, как закончившиеся сиги — просто сходи в другой магаз, да? Это мне было бы не сбежать от последствий и все равно пришлось бы их разгребать, — она усмехнулась, а из глаз закапало по щекам.
— Да ты охуела, — выдохнул он так тихо, но с таким гневом, что Луна тут же почувствовала, как начинает знакомо цепенеть от страха. Она резко развернулась обратно лицом к нему на случай, если придется лягаться, чтобы отбиться. Он тоже сразу это понял, ошалел еще сильнее и рывком распахнул дверь, чуть не снеся ее об проезжавшую мимо машину. В салон тут же ворвалась вся гуща звуков: свистящие шины авто, объехавшего дверь «Койота», гудок той же тачки, тачки, которой она выехала навстречу — целый водопад звуков.
— ДЖОННИ! — крикнула Луна, видя, что он опасно смело пошел сквозь жидкий, но резвый поток нервных машин к перилам на той стороне дороги.
Ее голос потонул в водопаде звуков. Тогда она выскочила из машины следом и попыталась догнать его, но сама чуть не попала под колеса, так что он обернулся, силой рванул ее за локоть на себя и, как котенка за шкирку, дотащил до безопасной обочины на другой стороне от «Койота».
Он молчал, и она не решалась начать говорить. Уставился на вечерний город, лежавший у них, как на ладони, потом сделал пару шагов вокруг себя, как будто его заперли в невидимой клетке метр на метр, снова обернулся к городу, достал две сигареты, прикурил их, протянул одну Луне. Только, когда Сильверхенд жадно затянулся пару раз и выпустил дым, он заговорил, снова спокойным, привычным тоном.
— Ты сейчас думала, что я тебя ударю?
— Я… Не знаю, — она не смогла соврать, но и не хотела соглашаться.
— Я бы не сделал этого, Луна, — это было сказано не как попытка успокоить ее. Он оскорбился и словно пытался привести ее в чувства.
— Я знаю. Но ты так… рассердился.
— ДА! Потому что ты сказала, что я бы кинул тебя, если бы ты от меня залетела, — он нервно рассмеялся, а потом наморщился, как будто ударил мизинец. — Какого хера?! Ты такого мнения обо мне? — он заглянул ей в глаза, но тут же отвернулся, судорожно затягиваясь. Луна молчала, пораженная тем, как из него вдруг стали хлестать эмоции. — И я еще и въебать могу? — после паузы добавил он горько. — Нет, я могу, конечно, — уже спокойнее, ироничнее уточнил он, а потом снова помрачнел: — Но не тебе же, блять, пигалице!
— Я понимаю, я тебя задела, — сказала она после паузы, в которую убедилась, что монолог окончен. — Но это вообще не меняет того, что ты все это время трахался со мной без презика, не будучи уверенным, что это обойдется без последствий.