— Ты в прошлый раз так носился по городу, что не заметил, пока не сдох, — то, как утратил краски голос Керри на этих словах, слишком четко обрисовало Джонни, как его смерть отразилась на Евродине. Стало вдруг почти физически тяжело от чувства вины, промелькнули в голове ушедшие в историю новости о попытке суицида, его состояние, когда Джонни с Луной заявились впервые…
— Ой блять, да что ты говоришь? — привычно отбрыкиваясь от любой опасности порефлексировать, фыркнул Сильверхенд, зажимая в зубах одну сигарету, а вторую как бы нехотя протягивая Керри.
— Юли, сколько тебе влезет, Сильверхенд, но ты знаешь, о чем я говорю, — принимая протянутую сигарету, уверенно и спокойно сказал Керри. — Ты сейчас собираешься лезть в пекло, потому что по-другому не умеешь, но не слови пулю. На этот раз она жива и ее это раздавит, — он повертел сигарету в пальцах, глядя на нее.
Джонни сразу понял, что он делится собственным пережитым опытом. Но Керри явно не планировал драматизировать, он скорее даже смутился сам, в какое русло его повернули размышления.
— Хочу сказать… — сделав паузу, продолжил Евродин как-то более собранно. — Она из-за тебя переступила грань, ты не имеешь права сдохнуть после этого, — Джонни поднес ему огонек зажигалки, и Керри воспользовался этим моментом, чтобы, приближая лицо к огню и поджигая сигарету, одарить его многозначительным взглядом с пляшущими в нем огоньками.
— Не собираюсь я сдыхать, — ответил Джонни небрежно уже после пары затяжек.
Долгая пауза, которая этому предшествовала, будто намекала, что он сам не очень уверен в своих словах. Керри словно не слышал его. Он блаженно покуривал, запрокинув голову и закинув ногу на ногу, а потом живенько поднялся со стула и, обойдя друга, сообщил:
— Моя очередь, — с этими словами он плюхнулся на софу, взял гитару и стал набирать мелодии из будущих песен.
Набросков было разумеется больше, чем у Джонни, они были собранее, слаженнее, к некоторым Керри даже добавлял невнятные бессвязные слова, намекая на будущие тексты, которые напевал себе под нос. На какое-то время мир сократился до этой комнаты и этих звуков гитары с мурчанием Евродина. Как будто не было пятидесяти лет, войн с Арасакой, никаких девушек, которых нужно было спасать, просто два музыканта в творческом потоке. А потом позвонила Бестия.
Как бы они ни старались вести себя обыденно, настал этот момент, когда Джонни должен был развернуться и уйти в темноту, оставляя позади неопределенность. Керри очень постарался не придавать особого значения этому моменту, но, когда Джонни протянул ему руку для прощания, сдавил ее чуть сильнее и, притягивая его к себе, хлопнул по спине. Отстранившись, он не выпустил ладонь Джонни из своей, заставив его посмотреть себе в глаза:
— Если помрёшь, я, конечно, рыдать не буду, но зато Луна меня возненавидит. А мне этого не надо. Так что давай, блять, без геройства.
— Не мой стиль, — оскалился Сильверхенд.
Джонни никому бы никогда не признался, но он испытывал настоящий невроз, выходя из дома Керри и оставляя позади кажущийся покой и благополучие. Словно кидал окурок в бензиновую лужу, которая навсегда разделит его с этими тремя месяцами по-настоящему счастливой и безмятежной жизни. Он даже боялся говорить об этом с Луной: признаваться, что он счастлив. Не по-рокерски, и вдруг сглазит? Он, конечно, все-таки тот еще дед. Она бы сейчас посмеялась.
Хотя нет. Сильверхенд осекся, кривя рот и садясь за руль. Она же бесится, что он ее чуть не обрюхатил, ну да, так что, может, и не рассмеялась бы. Вспоминая, как она смотрела на него в машине, потом, как она кричала, Джонни едва не наморщился и не зашипел, как от ожога. Это было слишком сильно похоже на то, за чем он наблюдал со стороны, когда только-только попал в башку Ви. Презрение, осуждение, разочарование. Он ее разочаровал. Он очень злился из-за этого, она до сих пор ни разу так на него не смотрела. Ему нравилось, что вот есть гавно-Ви, а есть Он, почти совершенный мужчина, который всегда знает, как заставить ее рассмеяться и кончить.
Наверное, отчасти поэтому он так по-свински решил свалить, не прощаясь с ней, на случай, если реально что-то пойдет не по плану. Потому что проще сжечь дотла, чем чинить. В этом у них с Луной изначально взгляды расходились. Эта ее инженерская до зубного скрежета бесячая скрупулезность. Доебчивость. А вот, если он все же вернется непобежденным, можно будет не исправлять ничего и поверить, что того разговора, тех ее взглядом не было. Тогда он сможет перекрыть в своей памяти эти инциденты своим «героизмом».