— Свали уже, — бросила фиксерша, махнув рукой на Сильверхенда, который снова попытался прожечь в ней дыру глазами.
Оказавшись в машине, Луна первым делом залезла в бардачок и с облегчением нашла там пачку сигарет. Джонни рухнул на пассажирское сиденье, когда она сделала жадную первую затяжку и передала сигарету ему. Он молча затянулся, отвернувшись к окну, выпустил дым, а потом развернул голову так резко, что Морено поняла — сейчас прилетит и ей.
— А ты о чем думала?
Она слишком устала, чтобы отстаивать свою правоту, поэтому покачала головой, соглашаясь заранее с любым его мнением. Но Джонни явно было недостаточно переспорить ее, чтобы почувствовать удовлетворение и, наконец, успокоиться.
— Ты правда хотела, чтобы они тебя убили?! — он наклонился вперед, заглядывая ей в лицо. Луна закатила глаза и откинула голову на подголовник водительского сиденья, а потом посмотрела на него пустым взглядом.
— Не знаю. Нет? — она отвечала почти равнодушно. — Я просто хотела, чтобы ты жил.
Джонни скорчил лицо так, словно пытался раскрутить туго затянутую банку, затем провел рукой по лицу, прикрыл глаза, выдохнул сквозь зубы, откидываясь на сиденье.
— Ты думаешь, это было героично? Ты думаешь, что я бы просто ушел, если бы они тебя забрали? — он все еще газовал, но с каждым вопросом энергии в голосе убавлялось. Зажав зубами сигарету, он процедил последние слова, тряся кулаками в воздухе от бессильной злости. — Ты вела себя, как, сука, идиотка!
Луна помолчала ещё секунду, затем устало ответила:
— Ты всегда лезешь в пекло, не думая о том, что будет потом. Я просто сделала то же самое.
Джонни завис на мгновение, а затем выпустил дым со стоном. Парировать это было нечем. Они оба были идиотами. И оба сделали бы это снова.
11
Они начали лизаться, как малолетки, уже в лифте. После заветного «дзинь» лифта Джонни вынес Луну на руках, ориентируясь скорее по памяти и на ощупь. Хотел отнести ее на диван, напрочь забыв, что его к хуям разъебало во время взрыва — ошметки валялись по всей гостиной зоне первого этажа. Назад поворачивать был уже не вариант, да и подниматься по лестнице с такой ценной ношей на руках он как-то с самого переезда пока еще ни разу не решился. Так что по курсу оставались только столы — бильярдный и обеденный. Решив, что обеденный им сегодня еще пригодится, для разнообразия Джонни бережно опустил Морено на красное сукно.
Она в этот раз была особенно загадочной, не говорила с ним, как обычно бывало у них во время таких взаимодействий. Но Джонни это понравилось. Как будто разговоры оставались на десерт, хотя десерт был прямо перед ним. Приятно было, наконец, вызвать у нее на лице выражение удовлетворения, видеть ее уверенность в происходящем. Слишком часто за последние дни Луна была напугана. Когда она кончила в первый раз, сдавив коленями его ребра и блаженно вздрагивая, Сильверхенд опустился к ней, приподнимая руками ее лицо, и прошептал, целуя ее губы, щеки и подбородок:
— Я люблю тебя, Луна Морено, — это был первый раз, когда он использовал это слово. «Хочу», «обожаю», «без ума» и прочее уже было плотно введено в обиход, а вот этого они друг другу не говорили, при этом упорно делая вид, что не замечают, как оба избегают это слово. Так что эффект был, кончено, сравнимый с только что доставленным оргазмом. Луна выгнулась, когда Джонни уже хотел отстраниться, снова приблизилась и обвила одной рукой его шею.
— Я люблю тебя, — повторяя интонацию, сказала она, заглядывая ему в глаза с загадочным прищуром.
В какой-то момент захотелось, чтобы это и был весь разговор, самый главный и исполненный остальных невысказанных слов. Но они снова отложили это на потом, предавшись вновь нахлынувшей страсти так, словно всего предыдущего не случилось. Наконец, когда сил на третий заход не оставалось, Джонни выпустил Луну из рук, позволяя ей удобно устроиться на бильярдном столе, а сам сел на пол и спиной прислонился к ножке стола, чувствуя приятную слабость во всем теле. На обеденном столе маняще поблескивала бутылка бурбона, но до нее еще нужно было дотянуться. Где-то в разбросанной вокруг одежде должна была заваляться пачка сигарет, но и для поисков тоже пока что не хватало сил. Через несколько минут, которые они провели в молчании, Джонни заговорил первым.
— Я не забывал об ответственности, — сказал он тихо. — Никогда не забывал.
Луна молчала, и он подумал, что она задремала. С кряхтением поднявшись, Сильверхенд потянулся и обернулся, обнаружив ее с блестящими от слез глазами. Она слышала его слова и ждала продолжения.