— О, неужели? Я такая, да, — сказано было без самолюбования, просто, чтобы что-то ответить.
— Ты будешь работать с Маркусом Итидой на его территории, — без подготовки сообщил Пласид. Тянущаяся за зубной щеткой рука Луны зависла на полпути.
— Kisa? — переспросила она, думая, что ослышалась.
— Мама Брижитт настояла. Ты должна отплатить Вуду чем-то за информацию, которая спасла тебя, а потом его. Ты своя в тех краях, так что мы сочли, что так будет удобнее для всех.
Луна почувствовала первый порыв воспротивиться, но затем поняла, что это звучит справедливо.
— Инструкции будут? — без энтузиазма уточнила она.
— Wi, — кивнул Пласид. — И никакого саботажа?
Было даже обидно, что она еще не до конца стряхнула с себя сон, чтобы вполне потребить такое редкое явление, как остроумие и явную игривость в настроении ее названного братца.
— Я слегка удивлена, что Мама Брижитт вообще доверяет мне это предприятие, но нет. Никакого саботажа. Я готова заплатить эту справедливую цену. Вуду позаботились обо мне, я чувствую покровительство и испытываю признательность.Так что не нахожу причин для упрямства.
— Jis tankou Herta.
— Ты сегодня с самого утра сентиментален, — ехидно подметила Морено.
— Frè mwen, — поправил Пласид.
— И все такой же зануда.
Пока Луна умывалась, Джонни проснулся окончательно и зашел в душ. Оттуда она услышала его голос, когда прополоскала рот после чистки зубов.
— Не соизволите ли присоединиться?
— Ненавижу секс в душе, — сообщила Луна, и шум воды тут же стих.
— Я тоже, — он вышел из душевой кабины, и в отражении зеркала над раковиной Луна увидела его во всей красе — голого, самодовольного и покрытого капельками, стекающими в быстро растущую на полу лужу.
Джонни подошел к ней медленно, не разрывая зрительный контакт через зеркало. Потом, когда уже коснулся ее талии мокрыми руками, прильнул к ее шее, прижимаясь к ней сзади. Она продолжала наблюдать за происходящим в зеркало, то и дело ловя взгляд Сильверхенда — ему это очень нравилось.
— Иногда мне правда хочется сожрать тебя, — шепча ей на ухо, рокер сжал кожу на ее бедре, заставив Луну вздрогнуть.
Они начали в ванной у зеркала, а затем выбрались из нее и переместились на все еще разобранную кровать, где провели еще минут сорок, если не больше.
— Я отдам тебе все, что у меня есть. Все, что смогу отдать, — лежа на спине и тяжело дыша, сказал Джонни в потолок.
— Я заметила, ты очень старался это сделать, — Луна лежала на животе — так, как он ее оставил, чтобы рухнуть рядом на спину. Она пока не могла пошевелиться и все еще жмурилась от приятной дрожи во всем теле.
Джонни хмыкнул так, словно она вообще не понимала, о чем он говорил. Он лениво поднял руку, вскользь касаясь ее плеча кончиками пальцев.
— Все, что есть, Морено.
— Напиши мне песню, — сказала она вдруг, и его рука, ходившая вверх-вниз, чтобы поглаживать ее, замерла. Джонни с трудом повернулся на бок, чтобы посмотреть ей в лицо.
— Ты хочешь песню?
— Ты написал песню Альт, правильно? Я не ревную. Но тоже хочу, — она лукаво улыбнулась и поймала его блуждающую руку, чтобы поднести к своим губам. Сильверхенд напрягся — если сейчас она оближет хоть один его палец, он снова потеряет голову. Но и Луна знала это, так что не спешила разыгрывать козырь.
— Я написал песню не для нее. А про нее, — поправил он, хмурясь. — Она ее уже не услышала.
Луна молчала, перебирая его пальцы своими. Они оба задумались, каждый о своем.
— У меня нет песен о чем-то хорошем. Только о том, как я это утратил, — наконец, вымолвил Джонни, глядя не в глаза Луне, а на ее и свои переплетенные пальцы.
— Может, стоит это исправить?
— Изменять себе? — он хмыкнул скорее грустно. — Даже не знаю…
— Как хочешь. Если это носит лишь такой трагичный смысл, — она пожала плечом, которое он видел. — Но должно же быть что-то хорошее.
— Для этого не обязательно нужна песня. Я даже не знаю, способен ли еще на такое. Я… изменился.
— Талант не проходит, Джонни. Может, ты и не сможешь снова написать песню, которая вызовет революцию на улицах, но не обязательно писать только такие песни.
— Я бы поспорил, — усмехаясь, ответил он. — Город дóлжно сжечь, забыла? — не отпуская ее пальцы, он ее и своей рукой коснулся своего виска, где якобы хранилась эта истина.
На завтрак Луна впервые после всех передряг решила приготовить что-нибудь своими руками. В холодильнике нашлись только остатки ингредиентов для еще одной порции оладьев — как раз после того памятного утра, когда все пошло по пизде. Когда она замешивала тесто, Джонни топтался рядом, пытаясь быть полезным, но скорее развлекал ее своей болтовней, поцелуями и щекоткой. Когда они уже уселись за завтрак, Джонни обмакнул оладушек в вишневый джем и отправил в рот, закатывая глаза от удовольствия.