В тепличных условиях. И большинство конфликтов и щекочущих нервов событий — таких как прыжки из стратосферы, или гонки Формулы-3, в одной из конюшен которой она некоторое время была пилотом, являлись управляемыми. Сейчас она даже склонялась к тому, что проблемы с кислородом во время подледного дайвинга за полярным кругом также возникли искусственно. И то, как ей тогда оперативно помогли у самой черты, говорило в пользу версии об искусственно возникающих критических, провоцирующих ее ситуациях.
Провоцирующих безрезультатно — дар у Николетты так и не активировался.
И весь искусственный экстрим закончился после семнадцати лет, после второго совершеннолетия. Как отрезало. Целый год у Николетты выдался просто чудесной, свободной и беззаботной жизни. За весь год она даже с Доминикой не общалась ни разу, за исключением дежурных поздравлений на праздники.
Хрустальная оболочка этого мира начала рушиться в восемнадцать лет, когда Николетта пришла на работу в корпорацию Некромикон. Пришла, конечно же, по проекции Доминики Романо.
Чуть больше года Николетта уже работала в корпорации, и за этот год у нее выдался буквально взрывной карьерный рост — ее даже не тянуло по ступенькам карьерной лестницы, ее поднимало вверх словно на лифте. В первые три месяца Николетта даже увлеклась, еще не понимая происходящее. Свой карьерный рост, как и осознание собственных успехов, доставляли ей истинное наслаждение.
Опять же, как теперь Николетта осознавала, достигала всего она не только из-за своих личных данных. Сейчас она прекрасно видела и понимала, что вокруг нее всегда были и есть такие же умные, деятельные, образованные специалисты. Вот только ни у кого из них не возвышалась за спиной тень Доминики Романо.
Матерью у девушки ее не получалось называть даже в мыслях — она не воспринимала сеньору Романо в этой ипостаси. Тень Доминики — холодная, до слабости в теле пугающая, постоянно чувствовалась рядом. Как в детстве, так и в юности. И ее присутствие рядом — самое страшное, что случалось с Николеттой за всю ее уложившуюся в девятнадцать лет жизнь.
До семнадцати лет Доминика почти все время, незримо, присутствовала рядом. Год свободы, до восемнадцати — совершеннолетия по меркам гражданского кодекса для людей, не владеющих даром, промелькнул ярко и быстро. И после ее восемнадцатилетия Доминика приблизила Николетту к себе. Теперь уже полностью войдя и оставшись в ее жизни.
Доминика Романо последние семь лет занимала в корпорации Некромикон должность оперативного советника руководителя службы внутренней безопасности африканского направления. Перебравшись в город-остров Занзибар из Флоренции, когда на африканском континенте развернулась война корпораций.
Несмотря на то, что Доминика была «советником», Николетта за время работы поняла, что ее мать — самый настоящий серый кардинал в башне корпорации, и ей открыты любые двери. Причем открывать она могла их, условно, даже ногами — потому что в кабинет главы филиала «Занзибар» Доминика заходила для того, чтобы Ричард Уильямс ей докладывал о положении дел, а совсем не наоборот.
Докладывал Доминике Ричард Уильямс до самой своей недавней трагической гибели в башне Некромикона в Хургаде. В тот день от возможной смерти — из высшего руководства, как знала Николетта, никто не уцелел, Доминику спасла чистая случайность. Важный вызов из Лондона, как итог долгого расследования — в результате чего Доминика опаздывала на доклад к Бланке Рыбке.
По плану Доминика должна была прибыть в Хургаду с эвакуационной группой, для того чтобы арестовать предателя интересов корпорации, Стивена Робинсона. По факту прибыла Доминика в Хургаду как раз к тому моменту, когда горящий небоскреб начал складываться, обрушаясь.
Кроме тайной должности советника в службе внутренней безопасности корпорации, Доминика Романо являлась главой итальянской группировки, контролирующей немалую часть улиц Занзибара. В этой группировке, контролирующей более трети криминальных районов мегаполиса, кроме уличных банд состояло более двадцати штампов, пятидесяти неасапиантов и около сотни подготовленных и хорошо экипированных бойцов.
Контроль улиц являлся всего лишь ширмой, а по факту почти две сотни профессиональных элитных бойцов были одним из нелегальных отрядов корпорации. Одно из серых подразделений, с помощью которых Некромикон решал «оперативные вопросы» в Африке и на ближневосточном направлении. Решал вопросы там, где официально и легально решить их было нельзя.
Конечно, корпоративная деятельность Доминики была хорошо замаскирована. Замаскирована так хорошо, что даже бандит средней руки Лучано Стабене решил, что может подвинуть Доминику в городской криминальной иерархии. Подвинуть в тот момент, когда Доминика из-за обрушения башни Некромикона в Хургаде оказалась по горло в делах. Настолько закопавшись в решении возникающих лавиной проблем, что на некоторое время просто исчезла из поля зрения криминальных авторитетов мегаполиса.
Почему обо всем этом Николетта была так хорошо осведомлена? Потому что после стажировки и двух месяцев практики, продолжая подниматься по карьерной лестнице корпорации, она начала периодически выполнять обязанности личного секретаря Доминики. Непостоянно, а в основном на важных встречах. Важных, и специфических встречах.
Это были не только важные переговоры, когда Николетта должна была сообщать Доминике о предполагаемых намерениях собеседников. Сопровождая Доминику в самые разные места, Николетта сполна увидела изнанку мира.
Страх и понимание пришли в первый же день выполнения обязанностей личного секретаря Доминики. Когда, сразу после назначения на должность, Доминика и Николетта отправились инкогнито, сопровождаемые всего двумя телохранителями, в нижние районы мегаполиса. На, как оказалось, допрос одного из двойных агентов корпорации. Который — по подозрению аналитической службы, решил вести не двойную, а уже тройную игру.
Из досье Николетта узнала, что подозреваемый являлся работником корпорации Некромикон, на которого пару лет назад вышли вербовщики из «СМТ». Ему хватило ума обратиться в службу внутренней безопасности, и через него долгое время управляемо и дозированно сливали конкурентам нужную информацию. Но в какой-то момент появилось подозрение, что агент сливает не только «нужную» информацию, ведя уже не двойную, а тройную игру.
Допрос вела сама Доминика, а Николетта, используя свои способности эмпата, должна была подтвердить ее предположения. И когда она почувствовала и сообщила, что агент врет, его прямо на месте казнил Гуидо «Бульдог» Роджери — грузный и краснолицый телохранитель Доминики, который фактически управлял уличной частью группировки Романо. Управлял той ее частью, которая контролировала нижние улицы мегаполиса, а не являлась инструментом корпорации в необъявленных войнах.
И в тот момент, когда казненный агент, хватаясь за перерезанное горло упал со стула, сама Николетта упала в обморок. А придя в себя поняла, что до этого момента смотрела на окружающий мир словно через узконаправленные розовые очки.
Выполняя обязанности личного секретаря Доминики, Николетта все сильнее погружалась в изнанку жизни — видя настоящее положение дел и в красных и желтых, криминальных районах протекторатов, и без прикрас наблюдая методы работы корпорации.
Прекрасно понимая, сколько жизней стоит то или иное решение Доминики, Николетта не спала ночами, осознавая, насколько окружающий мир — за границами привычного благополучия, жесток и несправедлив.
Подобные допросы, с казнью на месте, после случались очень редко. И Николетта догадывалась, что не случайно Доминика выбрала именно такой повод, чтобы приобщить ее к своей работе. Но даже без прямого наблюдения, все равно она — пусть и на расстоянии сухих докладов, видела убийства и предательства интересов, сломанные человеческие судьбы и жизни, даже самый настоящий геноцид. Не только в интересах корпорации, но и не в последнюю очередь в личных интересах самой Доминики.