Меч некоторое время молчал. Молчал и я. Котенок только мяукал и скреб лапами землю. Кстати, скреб и задними лапами тоже — а учитывая, что недавно они плетью висели, «динамика положительная», как мог бы сказать какой-нибудь доктор на своем официальном докторском языке.
«Эй, оружие. Ты чего молчишь?»
В общем, с мечом мы договорились. И уже через четверть часа, заучив последовательность действий, я научился самостоятельно создавать пространственные карманы.
Пока учился, котенок уже полностью пришел в себя. И первым делом, даже не сильно осмотревшись, начал вылизываться. Ну, тут как у всех кошек: «В любой непонятной ситуации — вылизывайся».
Выглядел зверь, кстати, теперь немного не так как раньше. Он стал трехцветным — был бело-черным, стал рыже-черно-белым, причем с преобладанием рыжей шерсти. Из белого только очки на мордочке остались, и тапки на лапах. Остальное все — рыже-черный «городской» камуфляж. И отсвет глаз на свет у зверя перестал быть зеленым, как у обычных кошек. Стал алым.
Это я заметил, когда котенок, обладающий более чутким слухом чем у меня, обернулся, и у него в глазах отразился свет. Свет от подлетающих прожекторов машин бессмертных брауншвейгских гусар, которые уже через пару секунд со свистом турбин упали с неба.
Глава 16
В своих догадках начет того, что универсальный десантно-штабной «Генрих Прусский» вернулся в Танганьику, я оказался прав. Потому что прилетели за мной уже знакомые летающие танки палубной авиации: узнаваемые широкие передние и задние оперения, угловатые корпуса, крылья обратной стреловидности с черными мальтийскими крестами.
Одна из машин заходила на посадку неподалеку (мне пришлось поймать испугавшегося котенка, чтобы не убежал), вторая зависла сверху, освещая пространство вокруг мощными прожекторами. Но светить особой надобности не было — я за все время пока сюда шел, и пока ждал здесь, ни одного безвозвратно одержимого, и даже ни одной гончей не видел.
Подхватив котенка и футляр от виолончели, я направился к приземлившемуся штурмовику палубной авиации. Пилотом был уже знакомый вахмистр, забиравший меня из Хургады. Он выбрался из кабины, чтобы помочь мне забраться на второе, пустующее место в продольной кабине.
— Ее высочество принцесса Елизавета здесь?
— Nein.
— Куда приказано меня доставить?
Вахмистр в ответ разразился длинной фразой на немецком, из которой я уловил, что есть приказ привести меня на корабль «Генрих Прусский», который сейчас у берегов Занзибара.
— Ясно. Значит так, слушай мою команду. Сейчас летим на Мадагаскар, куда конкретно на карте покажу. Там я выйду ненадолго, вы дождетесь меня, а уже после доставите на Занзибар. Но не на корабль, а высадите на острове. И после этого вернетесь на базу и доложите обо все произошедшем.
Очень долгие две, даже три секунды штамп-вахмистр смотрел на меня своими непроглядно черными глазами. Я уже даже волноваться начал немного, что вдруг поменялась реальность и теперь…
— Jawohl, — кивнул штамп, обработав входящую информацию.
Ну и хорошо. Хорошо, что указание принцессы Елизаветы слушаться меня как ее никто не отменял.
До Мадагаскара лететь предстояло полторы тысячи километров, которые мы преодолели чуть больше, чем за час. Я за это время даже поспал немного. Поспал бы и больше, но оживший котенок мешал, исследуя кабину и забираясь в самые неожиданные места. И используя меня как часть окружающего ландшафта.
Когда впереди показались берега Мадагаскара, я показал на карте какое именно место мне нужно. Учебный центр Карателей Легран. Который, к удаче, находился в северной части острова — так что далеко лететь не пришлось.
На крышу главного здания, предварительно осветив ее прожекторами, штурмовик и приземлился. Под прикрытием ведомого, как водится. Причем, хотя крыша здания и дежурно освещалась прожекторами штурмовиков, никаких следов Тьмы и тем более одержимых тварей на ней не видел.
Некоторое время потерял на то, чтобы найти котенка — пока я координировал маршрут и выбирал место приземления, он забрался в укромный закуток кабины. Животное было не очень довольно, что мы уходим, но спорить со мной было бесполезно.
Постучав по летному шлему штампа, я привлек его внимание.
— Ждите меня здесь в течении… двенадцати часов, — прикинул я максимальное время отсутствия. — Если я к этому моменту не появлюсь, возвращайтесь на корабль и доложите обо всем произошедшем.