— На крови?
— Да. Магия Крови, по-взрослому.
— Оу. Даже так… — невольно скопировав мой недавний возглас, протянула ошарашенная девушка.
— Николетта.
— Да.
— Помнишь, ты спрашивала, кто такой Артур?
— Завтра уже настало? — одновременно и шмыгнула носом и усмехнулась Николетта.
— Артур — это я.
— Я уже догадалась, — усмехнулась Николетта.
— Артур Волков.
«И тогда я сказал: Гена Бобков — это я!» — подсказал внутренний голос.
— Артур Волков? — даже приподнялась Николетта на локтях, изумленно на меня глядя. Но тут же вспомнила о своем заплаканном лице, и сразу спряталась обратно.
— Артур Волков? Ты имеешь в виду Артура Волкова, который…
— Да. Варлорд Артур Волков, имперский князь Юсупов-Штейнберг, барон Делашапель.
Николетта даже дыхание затаила — услышанным она оказалась ошарашена до глубины души.
— Это очень долгая история, не спрашивай, — покачал я головой. — Сейчас лучше перейти к самой сути.
— Это т-ты. Артур Волков, который…
— Да, башню в Хургаде тоже я.
— Нет, я про турнир одаренных…
— Да, именно этот.
— А…
— Достаточно. В общем, ты поняла, кто я.
— Mamma mia! — не удержалась от восклицания Николетта.
Правда, время удивляться для нее еще не закончилось.
— Но есть еще один немаловажный момент. Я, как Артур Волков, кроме всего прочего одержимый, владеющий темными искусствами.
Николетта вздрогнула и откровенно испугалась. Невероятного усилия ей стоило сдержаться, чтоб не попытаться отстраниться от меня в испуге. Все же репутация у одержимых среди обычных людей… не очень хорошая, так скажем, и отношение соответствующее.
— Не переживай. Темных искусств сейчас со мной нет.
— А где они? — шепотом спросила девушка.
— Спрятал. В надежном месте, — усмехнулся я. — Не бойся, я на самом деле отринул дар владения, а способность повелевать Огнем ко мне вернулась только из-за встречи с тобой.
Николетта еще раз шмыгнула носом, потом приподнялась, отвернулась. Попробовала сначала привести себя в порядок, вытирая глаза. Я за это время сел на кровати, оперевшись спиной в изголовье.
Николетта, которая вытерла слезы, сейчас мысленно металась — с одной стороны, ей хотелось соскочить с кровати и отсесть от меня подальше. Но в то же время она задерживалась, и несмело ждала от меня действий. Разочаровывать ее я не стал, и притянул девушку к себе, усаживая на колени. Николетта так переволновалась, что вновь не сдержала слез. Правда, уже без рыданий — она доверчиво прильнула и снова спрятала лицо у меня на плече.
В молчании посидели еще немного, пока Николетта осмысляла кто я на самом деле. И только после того, как у нее первый шок нового знания окончательно прошел, я продолжил.
— Одержимые, как я тебе рассказывал, обладают гораздо меньшими возможностями защиты, чем одаренные. Но я не говорил тебе того, что у одержимых есть возможность создавать слепки душ. Это в своем роде сохранение, которое после уничтожения физического тела дает возможность одержимому возродиться в новом теле прежней личности.
Николетта молчала, но я чувствовал, как она волнуется. Чувствовал, как сильно бьется ее сердце, от осознания новых неожиданных знаний. Но это неудивительно — мало кого может оставить равнодушным информация о возможности человеческого бессмертия.
— Ситуация сложилась таким образом, что мы с моей невестой Элизабет, герцогиней Родезийской, которая больше известна под именем Саманта Дуглас…
Николетта снова отпрянула и посмотрела на меня с удивлением. Ясно почему — если она видела мое выступление на турнире Ольденбургского, то за и выступления на британском турнире за кубок Стенли наверняка следила. А команда Саманты соревнование за кубок Стенли выиграла.
— Мы с Самантой провели ритуал, и… в общем, если объяснять просто, мы отделили слепок моей души от меня. Отделили вместе с моим даром. Да, у меня, когда я прибыл на Занзибар, на самом деле не было дара владения. Я действительно отказался от него, но я не элиминировал свой Источник. Нож свой покажи…
Николетта, ошарашенная услышанным, расширенными глазами смотрела на меня. Услышав просьбу показать нож, она сначала не поняла, о чем речь. Но через мгновенье промедления вытянула руку, и заставила материализоваться в руке ставшим ее личным мой бывший клинок, который я воткнул ей в сердце во время жертвоприношения.
— У меня есть такой же, ставший частью моей астральной проекции. Нож, также подаренный богиней, только в обстоятельствах чуть отличных чем у тебя — это было во время Инициации в стихии Огня. В общем, в ходе проведенного нами с Самантой ритуала я высушил собственные энергетические каналы, осушил свое тело от магии, сконцентрировав средоточие Источника в своем ноже.