Вот неудачно бы получилось.
Провожатый повел нас в обход донжона. Зайдя за угол, мы оказались у подножия узкой винтовой лестницы, скрывающейся в тесной арке прохода. Лестницы настолько узкой, что подниматься по ней приходилось по одному.
К счастью, при подъеме ничего экстраординарного не произошло, и лестницу мы преодолели благополучно. После чего вышли на небольшую площадку, где неасапиант остановился, ожидая нас, после чего открыл дверь, куда мы с Николеттой и шагнули.
В помещении, где мы оказались, одна из стен отсутствовала, открывая вид через балкон галереи на аукционную площадку. Открытое пространство было едва подернуто маревом пелены — закрывающей ложу от ненужных взглядов.
На сцене уже происходило движение — Илона, активно жестикулируя, довольно экспрессивно произносила яркую речь, приветствуя собравшихся. Слова ее доносились сюда глухо, словно через ватную пелену. И с нашим появлением звук вообще почти выключили — по жесту руки одной из присутствующих здесь дам.
В приватной ложе в ожидании нас находились трое — Доминика Романо, Эмили Дамьен, и неизвестный мне мужчина. Высокий, черноволосый, с аристократическим профилем. Держался он с врожденной статью — такую еще называют царственной. Сцепив руки за спиной, он стоял вполоборота к столу с дамами, невозмутимо разглядывая происходящее в аукционном зале. На наше прибытие незнакомец даже бровью не повел.
И ото всех трех, кстати, я не чувствовал направленных эмоций. Абсолютная пустота, как в студенческом холодильнике — настолько сильна их ментальная защита.
— Сеньора. Мадам, — продемонстрировал я два вежливых поклона, не заметив третьего гостя. В ответ не заметив, так сказать.
Эмили Дамьен, которая определенно здесь и сейчас за главную, коротким, но весьма понятным жестом дала понять, что сейчас разговор будет проходить без лишних расшаркиваний.
— Присаживайтесь, — показала Дамьен на стулья напротив.
Доминика и сама Эмили уже расположились с одной стороны стола, мы с Николеттой устроились с другой. Стол, за который мы сели, был интересной формы: треугольник, расширяющийся к балкону ложи. Так что мы — Доминика и Эмили, Николетта и я, сидели и друг напротив друга, и в то же время вполоборота к балкону. Так что каждый мог без неудобств наблюдать происходящее на сцене.
Впрочем, меня гораздо сильнее беспокоило происходящее здесь и сейчас. Потому что пока мы садились, я заметил несколько безмолвных фигур неасапиантов в тени стен. Также в эргономичных доспехах; только вот эти были в полной и усиленной магией боевой броне, с оружием наготове.
«Не нравится мне это», — с интонациями Геральта произнес внутренний голос.
Как бы сейчас не случилось, что моим приключениям на Занзибаре настал конец. Ожидание чего-то плохого лично для меня усилилось многократно — действуя на мозг словно заводная игрушечная обезьянка, долбящая металлическими тарелками.
«Что-делать-что-делать-что-делать…» — мысли метались в голове, как с силой вкинутый катапультой в игровой стол пинбольный шарик.
Мысли метались, а вот никакого решения ситуации не приходило. Появилось обреченное осознание того, что я реально и крепко попал.
«…мы в заднице», — подсказал внутренний голос окончание старого анекдота, и я невольно даже усмехнулся. Усмехнулся, потому что ничего больше мне не оставалось.
Да, я могу сжечь весь кабинет, но я не могу войти в скольжение. И четверо — или сколько их там, пятеро? — неасапиантов в техномагической броне по разным сторонам ложи — это приговор.
Глава 8
— Максим Аверьянов, до элиминирования Источника владеющий третьего серебряного ранга, — начиная беседу, коротко произнесла Эмили Дамьен.
Произнесла спокойным голосом, но очень внимательно на меня глядя.
— Так, — просто ответил я.
— После гибели своего единокровного брата, Антона Аверьянова, пошел против решения клана и требовал наказать избежавшего ответственности убийцу.
— Так, — снова произнес я, заполняя выжидательную паузу.
— Не получив согласия, вызвал на дуэль главу клана, князя Михаила Власова. Одаренного владеющего, официально обладающего шестым золотым рангом.
— Так.
— В ходе дуэли сумел выжить, оказался в клановой тюрьме. С помощью матери, украв часть казны клана, сумел сбежать в Высокий Град, где, справедливо опасаясь преследования, элиминировал Источник. И для конспирации, чтобы совсем избежать ассоциации с одаренным, заменил руку на бионическую, после чего сбежал в Занзибар.