«Может не надо?» — услышал я ее тщательно подавляемые мысли.
«Э, нет, торопиться не надо», — в унисон ей подсказал мне внутренний голос голосом уже с интонациями актера Этуша.
Это я от того злой, что у меня велосипеда нет — согласился я и с Николеттой, и с внутренним голосом. Ввергнуть происходящее в огненный ад я сегодня еще успею, надо попробовать миром дело решить.
— Под гнетом опасности мы улыбаемся и машем, — подтверждая слова, я широко улыбнулся. — Хорошо, я понял. Насчет моего плана действий… с чего начинать, с начала? — глянул я на Доминику.
— Начни с… с чего бы тебе начать? — очень необычно, как будто бы натянуто, улыбнулась она мне в ответ.
Очень это странно, потому что уж Доминика то свои эмоции контролирует прекрасно.
— Про твой метод кнута и пряника мадам Дамьен я рассказала, когда тебя рекомендовала. Расскажи, как ты собираешься справиться с проблемой наркотиков.
— Легко. Мне предстоит масштабная, но быстрая и простая работа: контролируемая легализация тяжелых наркотиков. С персональной помощью и предоставлением бесплатных веществ всем стоящим на учете зависимым, а также масштабной заместительной терапией — заменой грязной нейрохимии организацией доступа к виртуальной реальности для всех. Доступная среда.
— Расшифруй, — кивнула Доминика, которая мою программу действий читала.
— Наркотики предоставляются каждому желающему при условии постановки на учет. Один или два раза в день, в пункте выдачи. Постановка дозы происходит с помощью специально обученного медицинского сотрудника. Проблема грязной нейрохимии решается достаточным количеством виртуальных капсул, также с постановкой на учет каждого желающего. Естественно, все это при выполнении наблюдаемыми определенных условий — которые по мере увеличения легальных наркоманов, при выходе их из темных переулков, будут становиться все строже, приближаясь к нормам обычного общества.
По мере того, как я говорил, Дамьен внимательно за мной наблюдала. Она слушала, но больше обращала внимание на мои эмоции — на то, как я веду себя под гнетом опасности.
— Контролируемая легализация помогает добиться сразу нескольких целей. Первое — полностью исчезает такая сфера, как уличная наркомания и, самое главное, вызванная ей уличная преступность. Наркоману больше нет нужды идти на криминал, чтобы заработать себе на очередную дозу. Второе, как следствие — повышение уровня жизни наркоманов; потому что теперь время, необходимое на поиск дозы, человек тратит уже на поиск еды и увеличения собственного достатка. Третье — повышается общий уровень здоровья населения района, так как наркотики в пунктах выдачи чистые, в отличие от разбавленных дилерских…
Размеренная речь заученной программы текла спокойно и фоном — сам же я все прокручивал один за другим варианты силового решения проблемы, если что-то сейчас пойдет не так.
— …кроме всего прочего, становится ниже процент опустившихся наркоманов, которые занимаются проституцией ради дозы. Но это уже другая история, история легализации проституции. И, наконец, четвертое: самый главный результат. Результат, достигаемый контролируемой легализацией, открытым учетом и контролем — это уничтожение теневого наркобизнеса, в который вовлечены не только криминальные элементы, но и служащие администрации протектората люди, а также нечистые на руку сотрудники полиции.
— Которые будут определенно против потери своих доходов, — приподняла брови Эмили Дамьен. Вот не слушает почти суть, а в корень зрит сразу — не мог не отметить я.
— В условиях, когда законы защищают преступников, тем более преступников в погонах, которые контролируют оборот наркотиков, подобное реализовать действительно сложно. У меня же, пока район сохраняет красный уровень криминогенной обстановки, ситуация гораздо проще. Всех упырей, кому не понравится новая реальность, я просто убью.
Это, кстати, было уже импровизацией. Все, что я рассказывал до этого момента — рабочая модель легализации тяжелых наркотиков из моего мира, реализованная в Швейцарии. Поэтому я и был абсолютно уверен в успехе. А вот насчет «всех убью» — это уже мое ноу хау. Впрочем, у швейцарцев на реализацию, а самое главное — на прием обществом этой программы, ушло больше двух десятилетий. У меня же времени гораздо меньше. Но я и аргументы могу приводить гораздо более действенные.
После моих последних слов, кстати, Эмили и Доминика переглянулись. Причем Доминика смотрела, как мне показалось, с чувством гордого превосходства — мол, я же тебе говорила. Надо же — гордится что ли мною? Очень похоже.