«Посмотри, там мальчик такой губастенький», — спуская с небес на землю, подсказал мне вдруг внутренний голос с интонациями Ирины Салтыковой, которая впервые увидела Данилу Багрова в телевизоре.
Вовремя подсказал. Не нужно забывать, что они сейчас со мной играют.
Как кошка с мышью.
— Мне импонирует твоя уверенность в себе, — кивнула Эмили Дамьен. — Вот только скажи нам, дорогой Драго. Чем ты руководствовался, когда вызывал на дуэль князя Власова? Этой самой уверенностью?
— Да.
— Не зная своего истинного ранга, вызвал серьезного противника, без оглядки на опасность для жизни…
— Знаете, Эмили, за свою жизнь я понял одну важную вещь. Иногда надо просто сказать: «Какого чёрта?» и сделать шаг.
В ответ на мои слова госпожа Дамьен легко и заразительно рассмеялась. Доминика подхватила ее смех. А вот третий присутствующий, наблюдающий за ходом аукциона удивительных тварей внизу, снова даже бровью не повел.
В отличие от дам, мой настрой авантюриста его оставил равнодушным.
— Ты прибыл в протекторат, — продолжила Дамьен, — за очень короткое время оказался в центре событий, и настроил против себя немало могущественных людей. Но… несмотря на это, единственная аугментация, которая у тебя есть — это бионическая рука. Ни имплантами, ни стимуляторами ты не пользуешься.
— Так.
— Есть только одна причина, по которой человек в твоем положении откажется от возможностей усиления организма, — подытожила Дамьен. — Эта причина: надежда на возврат дара. Так?
— Так.
Доминика посмотрела на Николетту, и девушка подтверждающе кивнула.
На самом деле, я, конечно, планировал вернуться в мир как Артур Волков, вернув себе дар владения в полном объеме. Но сказанное мною именно сейчас было все же полуправдой: серьезных препятствий к установке имплантов я пока не видел. Более того, чтобы не быть статистом — как в случае, когда мы с Войцехом наведывались в гости к Лучано Стабене, импланты мне реально нужны. А после моей легализации, после повышения социального статуса, возможность их установить у меня уже была.
Медлил я с этим, опасаясь лишь слежки через установленные импланты. Смотреть нужно, что именно себе ставишь, ведь контроль пользователя такой, что десятой Виндоус даже и не снилось. А времени или Накамуры рядом, чтобы решить проблему, у меня просто не было.
— Ты хочешь вернуть дар. И ради этой возможности ты готов еженощно рисковать жизнью, подвергая себя опасности, будучи неконкурентоспособным среди аугментированных людей и нелюдей, — частично повторила мои мысли Дамьен. — Ты же видел неасапиантов за своей спиной?
— Да.
— Каждый из них может легко лишить тебя жизни. Обладая гораздо большими возможностями реакции, чем ты, без дара владения и без усилений организма. Это же насколько большой потенциал должен быть у твоего дара, что ты готов раз за разом ради возможности его вернуть ставить свою жизнь на кон?
С этой стороны, кстати, я на происходящее не смотрел. Минус мне, с занесением. Но, как говорит дядюшка Абрам, таки да. Если не знать, что меня сюда отправил Астерот, и не знать, что я после смерти могу возродиться, то действительно — мои действия выглядят как минимум опрометчивыми. Особенно с условием доступных аугментаций, от которых я в условиях опасности для жизни отказываюсь. В этом плане действительно — потенциальный дар, который я якобы хочу вернуть как Максим Аверьянов, должен быть уж очень высокого уровня.
Только теперь я понял, куда именно клонит Дамьен. Понял даже до того, как она задала следующий вопрос:
— Разговаривал ли ты со своей матушкой, задавал ли ты ей вопрос, кто твой настоящий отец?
Вот это подача. Причем с той стороны, с которой в общем-то, и на дуэль вызывают. В мире одаренных.
Эмили Дамьен — сама в недавнем прошлом одаренная, внимательно посмотрела на меня и кивнула, прикрыв глаза. Словно бы говоря — знаю, все знаю, но мы не в мире одаренных. Кивнула, и так и осталась сидеть с опущенной головой и прикрытыми глазами.
Мое удивление после этого оказалось крайне велико. И вовсе не потому, что Эмили Дамьен просто презрела нормы общения. Ошарашило меня в происходящем то, что после ее вопроса, на фоне удивления его беспардонностью, я неожиданно вошел в скольжение.
Время для меня словно остановилось; мысли текли неспешно, а реальный мир замер, давая мне возможность обратиться к глубинам памяти. Эмили, кстати, так и сидела с опущенной головой и закрытыми глазами. Доминика рядом с ней, положив подбородок на локти, и краем глаза разглядывая меня. Замер и незнакомец, повернувшийся ко мне своим точеным профилем.