При этом лидеры атлантов прекрасно понимают и то, что по количеству одаренных в грядущем и неминуемом конфликте преимущество будет не на их стороне. Дети же законодательно разрешенной ими полигамии просто не успеют вырасти. Вот только это понимание их не остановит — у Антанты во время Великой войны одаренных не было вовсе. И сейчас атланты всерьез готовятся к грядущей войне, делая ставку отнюдь не на владеющих стихийной силой. Тем более что одаренных не тау уж и много — Стихийный пакт ограничил численность владеющих даром, но ни одна из стран пока даже близко не подошли к границе.
— Да, одаренных почти три миллиона, но сколько готовы выйти на поля сражений? При этом среди готовых к бою в большинстве сейчас именно клановая аристократия, которая личные интересы ставит выше государственных. И если атланты предложат клановой знати послабления и большие свободы, кто знает, к чему это приведет?
— Кроме этого, у атлантов есть один вариант попробовать как минимум уравнять шансы. Что будет, если большая часть корпораций получит предложение стать равноправными субъектами Трансатлантического содружества? Ведь видя подготовку атлантов к грядущей войне, для нас не менее очевидно, что их кажущиеся свободы, с введением той же полигамии, которая сейчас у всех на устах, скоро сменятся стерильным фашизмом — абсолютно всему нашему миру грозит стать территорией, находящейся вне юрисдикции Организации Объединенных Наций. Трансатлантическое содружество — слишком разнородное образование. И в случае победы во Второй мировой войне в содружестве есть только один претендент, на то, чтобы его возглавить — потери остальных членов будут слишком сильны. Да-да, речь именно о корпоративной Гидре. Мы по итогу выигранной атлантами войны можем получить весь мир — как один большой протекторат. Киберфеодализм под красивой вывеской торжества свобод. Liberté, Égalité, Fraternité — однажды это все уже было, когда Францию заполонили и едва не ввергли в пучину катастрофы свои же собственные внутренние варвары.
— Киберфеодализм, значит? — переспросил я.
— Киберфеодализм, — подтвердил герцог.
— У вас есть чувство слова, — не смог удержаться я.
— Прямо сейчас нам грозит Вторая мировая война, — не обратил на мой комплимент внимания Медичи. — Война в самом сердце Европы, и скорее всего это будет война на уничтожение. И кто бы не победил в грядущей сватке, это будет Пиррова победа. Тем более что развитие техники, генетики и биоинженерии уже привело к тому, что простые, рядовые солдаты корпоративных армий уже по силе сравнимы с одаренными третьего золотого ранга. А необычные, нерядовые солдаты имеют потенциал много выше. Вам ли после установки тринадцатого протокола этого не знать…
В ответ на внимательный вопросительный взгляд герцога я только кивнул.
— Забрав себе силу и власть над миром, одаренные почему-то решили, что кроме горстки одержимых у них не будет достойных противников в ближайшем будущем. Владеющие даром были усыплены осознанием своей силы, и не заметили противника, которого сами же и вырастили — Гидру корпораций. И борьба с этим противником — это уже вопрос жизни и смерти нашего мира, а также привычного нам порядка. При этом тем, кто понимает грозящую опасность, пока даже не по кому бить. Гидра уже выпущена, но у нее много голов. Кроме того, пока она управляется именно одаренными, и действует, в большинстве, в интересах одаренных.
Грядущая война, после состоявшегося прорыва демонов, это вопрос уже не послезавтрашнего, а завтрашнего дня. И этот вопрос — вопрос жизни и смерти нашего мира и старого порядка. Именно поэтому полгода назад я разговаривал с наследниками двух империй, как с будущими правителями этого мира. Тогда мы с ними обсудили и подписали трехстороннее соглашение о сотрудничестве.
Герцог даже дыхание перевел.
— С наследниками двух могущественных империй, стоящих за сохранение старого порядка, мы, старая европейская аристократия, подписали Темный пакт. А в это же самое время, когда с наследниками русской и британской империй я обсуждал положения Темного Пакта, в окрестностях Замковой горы Себеж, во Псковской губернии, свои подписи под Восточным пактом поставили князь Юсупов, князь Разумовский и миланский герцог Франческо Бальтазар Сфорца.